За бедного Илюху замолвите слово
Остальные

За бедного Илюху замолвите слово

В "Спортфакт" попал огромный архив газет первой половины XX века. Мы продолжаем знакомить вас с самыми интересными публикациями. Чтобы вы тоже убедились: как будто о современном спорте написано!


 

«Красноармейская правда», 28 февраля 1919 года



ЗА БЕДНОГО ИЛЮХУ ЗАМОЛВИТЕ СЛОВО


Поезд уже вторые сутки катил от линии фронта в Петроград. Переполненные вагоны насквозь пропахли ядреной махоркой и заскорузлыми портянками. А всё оно – проклятое наследие царского режима! Неудивительно, что на станции все пассажиры сразу же вывалились наружу – кто за кипятком, кто в надежде раздобыть С2H5OH, а кто просто вдохнуть хоть чуть-чуть О2 без всяких Н.


И только служивый в дальнем конце моего вагона остался на своем месте. Был он грустен и тих, печать какой-то тяжкой думы отражалась на гордом, но усталом челе. Я присмотрелся – ба, да это же Илюха Кузнецов, краса и гордость Особого Петроградского полка Красной Армии!


- Что ты здесь делаешь? Ты же должен быть на фронте, где твой полк сейчас бьется не на жизнь, а на смерть?


- Полк-то бьется, а я вот отправлен в запас.


- Как это?


- Сам ошарашен. Но начальству не возразишь. Турнули, как бобика, несмотря на все заслуги. Езжай, сказали, в Петроград и учись там военному делу… Вот трясусь вторые сутки по запасным путям вместо того, чтобы держать в руках винтовку…


- Погоди, погоди, причина-то должна быть? За что конкретно тебя так?


- Кабы я знал! То ли к заслугам моим приревновали, к весу в полку, потом и кровью завоеванному, то ли просто крайнего нашли, когда мы в бою под Ярославлем огребли по самое не могу. Последний раз так под Сочи получали…


- А как же комполка товарищ Кусачий?


- Так на него все и списали – мол, он тебя на передовой больше не видит, охлял ты, Илюха. Тем более, что про меня байки распространяют – фанаберии у него столько, что с любым комполка не уживется. Мол, и предыдущего, товарища Базарова именно я схарчил.


- Базарова? Того самого, который вашего полкового лекаря чуть не пришиб?


- Его.


- Но как его можно схарчить – он же сам кого угодно со свету сживет?!


- Не знаю. Однако слухи такая подлая контрреволюционная штуковина, что отмыться от них даже красному бойцу невозможно.


- Ну а комиссар, товарищ Красногоров?


- О, это вообще темная история. Когда щелкоперы про мое отстранение от защиты рубежей пролетарского отечества прознали, товарищ Красногоров пытался им голову задурить, заявив, что все-то они, как всегда, из пальца высосали. Но очень быстро выяснилось, что палец тут совсем не причем.


Знаешь, Ваня, боюсь я, что как раз нашего комиссара ревность к моей персоне, а особливо к Георгиевским крестам, ранее полученным, и одолела. Тем более, что он спит и видит, как в наш Особый полк командарма товарища Латыша сманить. А с тем у меня давно отношения не сложились.


- И что же теперь делать? Ты же нужен делу мировой революции!


- Приеду в Петроград, пойду к товарищу Дыбенко – он ведь наш полк формировал и меня, помнится, прямо из заграничного похода в него выдернул.


- К тому Дыбенко, который в ближайшее окружение самого товарища Троцкого входит?


- К нему. Без него никто, похоже, решить вопрос не в силах. А я воевать за дело революции страсть как хочу! Может еще бывший наш комполка товарищ Швейцарский поможет – с ним-то мы душа в душу жили.


В вагон, между тем, вернулись пассажиры и чуть рассеявшийся было сермяжный запах, вследствие чего мне пришлось ретироваться на свое место. На следующей станции я скориком выскочил к телеграфу, чтобы навести справки – все мои информаторы об опале красы и гордости Красной Армии знали, но данными о его будущем не располагал никто. Классовое чутье подсказывало мне, что дело здесь нечисто. Я попытался что-то понять, накупив ворох свежих газет.


Версий в них было – вагон и маленькая тележка. Так, известный горе-щелкопер Алексей Филимонов тут же выдал свой традиционный пасквиль, в котором облил грязью всех – и Кузнецова, и Красногорова с Кусачим, и наркома спорта заодно, и Советскую власть в целом.


Павел Волосатиков из «Красного Фонаря» утверждал, что Илюха просто-напросто одряхлел и ему пора на пенсию. С ним были солидарны многие, особенно рьяно полковое начальство отбеливал, понятно, чаплинский «Сатирикон».


Поддерживал заслуженного бойца разве что Андрей Ковальчук из новомодного альманаха «Греби всех», но его изданию, понятно, еще требуется нагулять политический вес. А самую классово-выверенную подоплеку странного события узрел Глеб Жеглов из не переименованного пока «Московского городового»: якобы все это еще в прошлом году придумал Черчилль – для того, чтобы разложить молодую, но уже набравшую силу Красную Армию.


В общем, картина маслом вырисовалась такая: дело ясное, что дело темное. И кто может замолвить за героя в красных революционных шароварах хоть пол-слова, теперь совершенно непонятно. А разве для того мы свергали эксплуататоров всех мастей, чтобы потомственный пролетарий, да к тому же с ворохом заслуг перед мировой революцией, попадал в подобный пердимонокль? Неужели пора писать самому товарищу Троцкому?


Иван Клюшкин


Источник: http://www.sportfakt.ru/