Вячеслав Колосков: «За арестами и погонями все подзабыли, что футбол требует внимания"
Футбол

Вячеслав Колосков: «За арестами и погонями все подзабыли, что футбол требует внимания"

За две недели до выборов главы ФИФА почетный президент РФС поделился своим видением ситуации в мировом футболе

Перемены бывают разные


- Еще год назад эта дата, 26 февраля 2016-го, вообще не значилась в мировом футбольном календаре. А теперь она является во многих смыслах рубежной, она – чуть ли не символ будущего нового миропорядка. Может так случиться, что после 26 февраля, когда состоятся выборы президента ФИФА, все в футболе изменится?

- Перемены, конечно, будут, и перемены серьезные. Да они уже наступили. Прежде всего – в кадровом вопросе: примерно треть исполкома арестована и понятно, что эти люди уже никогда не вернутся к работе в ФИФА. Еще одна треть – новые лица, избранные в исполком на последней конференции. Тех, у кого есть серьезный опыт работы, осталось очень мало. В основном это европейцы. От Африки только Исса Хайату, насколько я понимаю, остался. В Азии новые люди, Южная Америка обновилась на 100 процентов… Да, треть, едва ли больше. Они помнят еще раннего Блаттера. А кто-то знал и Авеланжа.

Никто сейчас не скажет, насколько те, кто пришел в ФИФА, лучше, честнее и компетентнее предшественников. Только время даст ответ.

- Кадровая революция уже состоялась. Она отражается на политике ФИФА?

- Перемен в политике пока нет по одной простой причине: некому ей заниматься. ФИФА находится в подвешенном состоянии, в фазе безвременья. Маленький пример. В ранге почетного члена ФИФА я, согласно уставу, должен обязательно присутствовать на Конгрессе 26 февраля. Приглашения нет. Звоню в ФИФА и слышу: принято решение почетных членов на сей раз не приглашать. «Кто принял решение?» – «Менеджмент. Те, кто занимается организацией Конгресса».

Хорошо. Сажусь за стол и пишу письмо исполняющим обязанности президента и генсека. Суть примерна такова: не приглашая на Конгресс почетных членов ФИФА, вы проявляете неуважение к людям, которые отдали работе на благо мирового футбола по 20 с лишним лет. Просьба объяснить мотивы.

Проходит два дня, получаю извинительное письмо от Хайату: уважаемый доктор Колосков, случилось недоразумение, оно в прошлом, приглашение выслано…

Это я к тому, что руководства в ФИФА сейчас, по сути, нет. Частный случай, но вполне показательный.

- Оно и понятно: все ждут перемен…

- Перемены бывают разные. В этом плане стоит понаблюдать за рабочей группой по реформам в ФИФА, которую возглавляет бывший генеральный директор МОК Франсуа Каррар. Группа готовит свои предложения и по структуре управления мировым футболом, и по направлениям деятельности. Всех деталей я не знаю, но известно, например, что вместо исполкома, который в течение 100 с лишним лет был главным рабочим органом ФИФА между конгрессами, планируется создать совет. Функциональная разница улавливается в самой терминологии, не так ли? Если упрощенно, в этой схеме центр управления переходит в аппарат генерального секретаря, что, с моей точки зрения, абсолютно неправильно.

Доходит информация о том, что будет резко уменьшено количество постоянных комитетов. Например, исчезнут комитет национальных ассоциаций, председателем которого я долгое время был, юридический комитет, комитет по статусу. Подразумевается, что функции комитетов перейдут аппарату, то есть станут зоной ответственности наемных менеджеров…

Но примет ли эти перемены Конгресс, неизвестно, поэтому рассуждать сейчас о том, какой будет новая ФИФА с точки зрения содержания и направления деятельности, не возьмется никто.

Имидж ФИФА испорчен


- Через все темы, имеющие отношения к ФИФА, фоном проходит слово «коррупция». Именно коррупция определяет необходимость перемен?

- Мне кажется, одно из другого не вытекает. По крайней мере, прямую связь проследить здесь трудно. Например, Джеффри Уэбб, бывший президент КОНКАКАФ и вице-президент ФИФА, которого арестовали одним из первых, был очень толковым членом исполкома. Прекрасно работал в ФИФА человек! И таких примеров можно привести немало – назвать фамилии людей, которые очень сильно проявляли себя в качестве членов исполкома, но, к сожалению, погрязли в коррупционных схемах на местах. Они варили кашу у себя в конфедерациях – маркетинг, коммерция, телевизионные права, билеты...

Имидж ФИФА испорчен, и испорчен надолго. Убедить общественность в том, что к управлению мировым футболом пришли люди с чистыми руками и чистыми помыслами, очень тяжело. Возможно, помогут меры, которые предложит Каррар, но ведь МОК – тоже не идеал, ибо МОК пришлось в свое время бороться с коррупцией. Вроде как побороли. Ну что ж, может быть, и ФИФА будет предложено что-то такое, что позволит закрыть тему раз и навсегда.

Еще и по этой причине я с большим нетерпением жду Конгресса. Кто станет президентом – важнейший вопрос, но самое главное – какое направление развития будет избрано? Деньги деньгами, но главное-то – сам футбол. А то за этим шумом-гамом с арестами злодеев, допросами, погонями, признаниями и прочей шпионской атрибутикой все как-то подзабыли, что мировой футбол по-прежнему требует внимания. Общество сфокусировано на том, кто, когда и почему прокололся, сколько и где украл, а о футболе оно подзабыло.

- По всему чувствуется, что в отношении будущего вы настроены не очень оптимистично.

- Трудно сложить в голове полную картину, находясь вне процесса. Думаю, после 26 февраля мы сможем продолжить тему. У меня будут более четкие и объемные представления о том, куда идет ФИФА.

Программы кандидатов никому не нужны


- За долгие годы работы в ФИФА вы не раз выбирали президента. Скажите, пожалуйста, опираясь на свой богатый опыт: что происходит за кулисами сейчас, за две недели до решающего дня?

- К счастью, за 28 лет пребывания в исполкоме у меня было всего два президента – Жоао Авеланж и Йозеф Блаттер…

- И оба не знали, что такое конкуренция.

- Знали, и неплохо. Самая жесткая на моей памяти борьба развернулась между Блаттером и Леннартом Юханссоном, когда считать голоса пришлось очень тщательно. Сейчас претендентов чуть побольше – было пять, осталось четыре, потому что Токио Сексвале, кандидат от Южной Африки, насколько я знаю, снял свою кандидатуру. А методы предвыборной борьбы прежние. Программы, с которыми сейчас выступают кандидаты, по большому счету, никому не нужны. Их никто не знает и не читает, кроме узкого круга лиц. Ориентироваться на программы бессмысленно. Поэтому, кстати, провалилась попытка проведения «круглого стола», на который никто из кандидатов, кроме аутсайдера Жерома Шампаня, просто не приехал. Считаю, это оправданно. Такие акции могут быть интересны разве что журналистам, которые делают новости и ловят на лету цитаты.

- Так что за методы, Вячеслав Иванович?

- Успех зависит от того, насколько человек активен в продвижении своей кандидатуры, как он работает с избирателями. На клубном чемпионате мира в Японии, например, я разговаривал с принцем Али, который, пользуясь случаем, проводил там серьезную работу. Виделся с Джанни Инфантино. Джанни при этом сказал, что и в Африке был, и с руководителями южноамериканского футбола встречался.

Так что это обширная зона деятельности, в нее вовлечены все козыри, которые способен предъявить кандидат. Плюс, конечно, друзья-товарищи, которые в трудную минуту поддержат. Например, у шейха Салмана очень серьезная группа поддержки – братья по крови, такие же авторитетные в странах Персидского залива шейхи, которые ему по возможности помогают. Где шейх Салман сам не успевает – они поедут, поговорят, поагитируют, попытаются найти голоса…

- Как проходит сама процедура выборов?

- Она очень простая. Кандидаты выступают в порядке, определенном жеребьевкой, излагая свои программы. Сразу после этого начинается голосование, причем не электронное, а бумажное. По крайней мере, так было всегда – может, сейчас что изменится, не знаю. Представитель каждой из национальных ассоциаций ставит «галочку» напротив фамилии своего кандидата. Она и считается голосом.

- Сколько их всего, этих «галочек»?

- 209. Чтобы победить в первом туре, нужно набрать две трети, но это редкий сценарий. Последний из кандидатов во второй тур не проходит, а для победы в нем достаточно набрать 50 процентов плюс один голос. В третьем туре, куда пробиваются двое сильнейших, работает принцип простого большинства.


Из шейха генсека никак не получится


- Как во всякой игре, по ходу предвыборной кампании кандидаты делают ходы, которые требуют толкования. «Если мы идем к выборам, то появятся проигравшие, и, возможно, стоит избежать такого результата», - заявил, например, шейх Салман. Что это означает в переводе с политического на русский?

- Перевод очень простой: кандидаты могут объединить усилия. Шейх Салман – президент, Джанни Инфантино – генеральный секретарь.

- А если наоборот?

- Нет. Из шейха генсека никак не получится. Генсек должен работать каждый день с утра до ночи. У него огромный аппарат, миллион проблем, 209 федераций, все контракты и так далее. Шейх ни за какие коврижки не согласится заниматься такой работой. Не царское это дело.

- Не так давно вы дали оценку шансам кандидатов, признав их примерно равными у троих: принца Али, шейха Салмана и Инфантино. Точка зрения осталась прежней?

- Новых вводных с тех пор не поступало, но этот расклад я предоставил скорее для красного словца, чтобы никого не обижать. На самом деле, едва только Платини снял свою кандидатуру, пришло четкое понимание: или шейх, или Инфантино.

- Откуда такая уверенность?

- На выборах, которые Блаттер выиграл у принца Али в мае 2015-го, принц набрал примерно 70 голосов. 54 из них – европейские. Сейчас все европейские голоса будут, естественно, переданы Инфантино, а принцу останется 18-20 «галочек». Больше не будет.

Нужно все время быть начеку


- Мы хотим думать, что угрозы-2018 не существует. Ну кто, в самом деле, осмелится отнять у России чемпионат мира? Однако расклады меняются стремительно, на планете происходят события, о которых и помыслить было невозможно. Например, год назад фигур влиятельнее Блаттера и Платини в мировом футболе не было, сегодня оба на обочине большой игры. А тот же шейх Салман заявил, что не исключает пересмотра заявок 2018 и 2022 годов...

- Шейха Салмана стоит процитировать точнее. Он говорил так: если суд признает, что страны-хозяйки чемпионатов мира 2018 и 2022 годов были избраны с нарушениями – не уточняя, что это за суд такой, - он, став президентом ФИФА, не исключено, вернется к рассмотрению ситуации.

Во-первых, понятно, что никакой суд не вправе решать такие вопросы. Во-вторых, не понимаю, зачем, во имя чего было сделано заявление.

Я, кстати, отреагировал в публичном пространстве очень быстро, сказав, что в устах кандидата в президенты ФИФА такие слова звучат глупо. Этой фразой шейх себя основательно обезоружил, лишив некоторого количество голосов, и нанес урон собственному имиджу. Не знаю, ознакомили ли шейха с моим комментарием, однако других заявлений по теме не было. Более того, с той поры шейх Салман старательно подчеркивает свою лояльность по отношению к России.

- Шейх всего лишь выразил точку зрения, которая, к сожалению, достаточно популярна в мире…

- Нужно ясно понимать главное: никаких оснований для лишения России права на проведение чемпионата мира нет. Ровным счетом никаких! Нет ни единой объективной возможности зацепиться хоть за какой-то аргумент и раскрутить его, обвинив заявочный комитет в использовании неправомерных методов. Но полностью исключать такую возможность до поры до времени нельзя. Почему? Потому что в мире есть очень влиятельные силы, которые мечтают развернуть ситуацию вспять. Чем меньше остается времени до 2018-го, тем меньше у них возможностей это сделать – и технических, и физических.

Не исключаю, что свою роль в этом раскладе способны сыграть выборы президента ФИФА. Может быть, именно в Цюрихе будет реализован некий сценарий, о котором никто пока не знает. У меня знаете какое самоощущение? Нужно все время быть начеку. Нам нужно быть очень аккуратными и осторожными – в словах, в действиях, в контактах. Нельзя давать оппонентам ни малейшего повода для провокаций. Повод при желании любой могут найти, конечно, примеров тому масса, но мы никому подарков делать не должны. Люди, сочинившие всю эту историю с арестами, никуда не делись. Они живы и здоровы, они при власти и при своих прежних интересах.

Нас закрыли, а их нет


- Проходила такая информация: 17 европейских стран, в числе которых нет России, заручились спонсорской поддержкой Билла Гейтса для создания новой футбольной организации – в том случае, если президентом ФИФА станет не их кандидат. Возможны такие сценарии?

- В этом мире все возможно. Помните историю с G14? Ведь только приход в УЕФА Платини с его авторитетом погасил волну, которая набрала в какой-то момент приличную силу. Он сумел утихомирить страсти и купировать центробежные силы. Были, кроме того, разговоры о Балтийской лиге, об Атлантической лиге, о Северной лиге – и еще бог весть какие проекты. Идеи в умах отдельно взятых революционеров бродят постоянно, поэтому вариант с альтернативой ФИФА, скорее всего, можно расценить как вброс.

Слом системы мирового футбола, которая существует более 100 лет, равносилен взрыву бомбы в Олимпийском движении, например. Полагаю, тот, кто проговорился о замысле, либо достиг неких промежуточных целей, либо вовремя одумался. Спорт высших достижений – это политика очень серьезного уровня, и людей, которые делают подобные заявления, можно смело называть провокаторами.

- Между тем в Олимпийском движении бомба взорвана: Россия фактически лишилась сборной по легкой атлетике…

- Давайте понимать, что это далеко не прецедент: в свое время, скажем, в тяжелой атлетике дисквалификации шли косяками. Но знаете как: эпизодами, всплесками. Пошумели – успокоились – снова пошумели… Если бы не политическая конфронтация, не было бы сегодня никаких массовых дисквалификаций! Тут посыл очевидный: не получается душить экономически – давайте попробуем через спорт это сделать, показать и доказать, какая Россия плохая. Но когда открыли все карты, выяснилось, что не только Россия – все плохие. И надо легкую атлетику как вид закрывать.

- Вот нас и закрыли.

- А их нет. Потому что таковы современные расклады. Продолжение политической деятельности спортивными методами. Антиспортивными, точнее.

- Именно поэтому угроза-2018 мне лично кажется реализуемой. Когда в игре высшие козыри, разрушение мировой системы футбола – всего лишь крупная жертва в большой игре.

- И именно поэтому я говорю об осторожности. Любое неаккуратное действие может спровоцировать серьезные последствия. Так сегодня устроен мир. В том числе поэтому ФИФА нужны сильный президент и сильный исполком. Эти люди должны быть независимы, не подвержены никаким влияниям, не способны на действия, которые бы шли вразрез с интересами развития мирового футбола. У президента ФИФА не может быть приоритетов в отношениях с национальными ассоциациями. Это очень серьезный вопрос, потому что уровень контактов президента ФИФА максимально высок. У Йозефа Блаттера, знаю, есть государственные награды если не всех 209 стран-членов ФИФА, то полутора сотен точно.

Президент ФИФА работает на самом высоком политическом уровне, и нужно обладать огромным набором качеств, чтобы соответствовать статусу.


Инфантино – наш человек


- Блаттер, на ваш взгляд, обладал ими в полной мере?

- Да. Никаких сомнений.

- А Платини?

- Трудно сказать, потому что Мишель работал в европейских координатах. ФИФА – это плюс еще пять континентов, помимо родного, и у всех разные менталитеты, разные интересы, разные цели, разный уровень развития футбола…

Предпосылки, конечно, у Платини были. На посту президента УЕФА он показал себя очень сильным руководителем – во многом, кстати, с помощью Инфантино. При Платини УЕФА обрел новое лицо. В том, что прекратились центробежные тенденции, – его заслуга. В том, что был введен централизованный маркетинг по всем видам игры в футбол, – тоже.

Централизованный маркетинг дает колоссальные деньги для федераций среднего и нижнего уровня, но это решение, которое противоречит основному принципу ЕЭС – принципу свободной конкуренции. Тем не менее Платини согласовал его и в Страсбурге, и в Еврокомиссии. Благодаря авторитету Мишеля, его знаниям, умению подать материал решены очень многие важные вопросы. Думаю, он сильно проявил бы себя и в ФИФА.

- А про Инфантино можете в этом смысле сказать добрые слова?

- Конечно. Готов подтвердить, что многие инициативы, которые реализовал Платини, шли именно от Джанни. Это знающий, грамотный, очень системный менеджер, который великолепно владеет механизмами управления.

- Одним словом, наш кандидат. Не возражали бы, если бы в ФИФА пришел именно он?

- Не возражал бы. В том числе и потому, что он, по моим ощущениям, более автономен и независим, чем остальные кандидаты. Он больше играет в футбол, чем в политику, можно так сказать. Джанни склонен заниматься насущными проблемами. Такой нам и нужен.

- Однако 26 февраля вы поздравите любого президента, любому пожелаете удачи?

- Если такая возможность будет – конечно. К Блаттеру, когда его выбрали, удалось пробиться не с первой попытки, он попал в такое кольцо, что без шансов: из 209 ассоциаций примерно сотня стояла в очереди, и это не считая журналистов и прочей важной публики. Только потом, за кулисами, удалось его перехватить. С Блаттером я был в очень хороших отношениях…

- А сейчас их поддерживаете?

- После всех этих событий он практически заблокировал контакты с внешним миром. Телефон, мэйл и прочее – до Йозефа не достучаться. Но я знаю людей, которые с ним и сегодня регулярно общаются, и на Конгрессе обязательно добуду его координаты. 10 марта Блаттеру исполняется 80 лет. Я найду возможность поздравить его лично.