Виталий Мутко: "Последнее решение ВАДА добавляет оптимизма"
Остальные

Виталий Мутко: "Последнее решение ВАДА добавляет оптимизма"

Министр спорта РФ возобновляет на «Спортфакте» авторскую рубрику, выходившую в свое время в «Спорт-Экспрессе». Темой разговора с Борисом Левиным стала сверхактуальная ныне допинговая проблема.
Виталий Мутко. Фото: rfs.ru
Виталий Мутко. Фото: rfs.ru

Как именно государство борется с допингом


- С кем сейчас ни заведешь разговор о допинге – сразу слышишь критику в адрес министерства: от умеренной (проспали мельдоний) до очень жесткой (всех заставляют принимать, а потом оправдываются). Поясните, как все-таки работает наша антидопинговая система?

- Для начала надо понимать, что антидопинговая политика реализуется на двух уровнях. Первый – это государство, второй – спортивные общественные организации, прежде всего федерации по видам спорта. И между ними существует четкое разграничение полномочий – ведь и по хартии МОК, и по резолюции ООН государство не имеет права вмешиваться во внутренние вопросы означенных организаций.

В чем главная задача МОК, а также международных (соответственно, и национальных) федераций в борьбе с допингом? В контроле исполнения правил, установленных ВАДА, одним из учредителей которой МОК является.

Что же касается государства, то очень важен такой момент: до 2010 года Россия не соответствовала требованиям ЮНЕСКО, принявшего в 2007 году декларацию по борьбе с допингом.

Документ ставил задачу синхронизировать национальные законодательства в плане принятия мер по предотвращению попадания запрещенных препаратов в организм спортсменов. Естественно, он был скоординирован с требованиями ВАДА.

Так вот, с 2009 года мы начали активную работу по претворению требований ЮНЕСКО в жизнь на территории нашей страны. Прежде всего, открыли свои границы для допинг-офицеров всех организаций, контролирующих данную проблему, а это не только ВАДА - все крупные международные федерации имеют свои службы данного профиля.

Далее создали независимое РусАДА и четко прописали в федеральных законах, что такое допинг и как за него наказывают. Построили антидопинговую лабораторию, вложив в нее громадные средства. Она получила аккредитацию, которая свидетельствовала: Россия вписана теперь в международную борьбу с допингом.

С 2010 РусАДА брало до 15 тысяч проб в год, процент положительных среди них был примерно равен среднемировому – около 200 человек ежегодно. Организация работала на десятках соревнований, в том числе – самого высшего разряда. И получала очень высокие оценки.

- Но теперь ее работа приостановлена.

- На самом деле система работала. А приостановление деятельности РусАДА на основании известного доклада – это отдельная история, к которой не хочется возвращаться. Могу только сказать, что Генпрокуратура внимательно рассмотрела упомянутый доклад и не нашла там ни одного юридически подкрепленного факта для возбуждения какого-либо дела.

Но мы согласились с решением ВАДА о приостановке деятельности РусАДА и необходимости переаккредитовать нашу лабораторию. Может, для дела это и неплохо – остановиться и все спокойно переосмыслить. Уверен, что скоро оба эти института снова заработают на полную мощность. Могу сказать, например, что только что нас посетила генеральный директор Совета Европы, она поражена проделанной работой и готова нас поддерживать.

Но вернемся к государству. Что мы делаем в плане борьбы с допингом? Во-первых, пропагандируем чистый спорт; во-вторых, проводим многочисленные семинары по данной тематике для спортивных врачей, спортсменов и тренеров; в-третьих, распространяем среди всех заинтересованных лиц списки запрещенных препаратов; ну и, наконец, способствуем пресечению нарушений.

Однако сборными по видам спорта руководят федерации. И конкретную работу в командах должны проводить именно они. Получается такая работа, к сожалению, не всегда, что мы увидели на примере легкой атлетики. Если говорить без обиняков, то за попадание допинга в организм каждого конкретного спортсмена отвечает он сам, его ближайшее окружение, в том числе в сборной страны, и федерация. И никто иной.

Естественно, министерство не стоит в стороне, наблюдая за происходящим - мы должны и стараемся делать все возможное для того, чтобы российский спорт был чист, а атлеты знали: побеждать сегодня можно и нужно без всяких препаратов. Знали на уровне внутренних убеждений.

Проблема здесь есть – могу утверждать это, погрузившись сейчас в данный вопрос. Когда на уровне сборной страны существует мнение, что без допинга никуда, что «едят» все, это значит - мы пока недорабатываем. Надо избавляться от тех людей, которые подобные мысли ребятам внушают, и растить новую генерацию спортсменов с совсем другим менталитетом. Воспитывать не только карательными мерами, но и соответствующим изменением общественного мнения. Это – главная задача государства.

Как минимизировать мельдониевые потери


- В теории все звучит отлично. Но на практике пока до идеала очень далеко. Давайте рассмотрим конкретную проблему – ситуацию с пресловутым мельдонием…

- Если говорить о мельдонии, то первая задача сейчас – купировать ситуацию и минимизировать потери. Вторая - оказать содействие тем российским спортсменам, кто попал под расследование, а их около 40 человек. И третья – скоординировать свою деятельность с ВАДА и международными организациями. Мы проводим всю необходимую работу по каждому из этих направлений.

Вы же видите, что пока ни одно решение ни по одному из атлетов не вынесено. Союз биатлонистов отложил слушания до сентября, дело Маши Шараповой тоже перенесено, сейчас на повестке дня волейболист Саша Маркин. Все они остаются действующими спортсменами, временно отстраненными от соревнований. Главное – не допустить наказания невиновных.

- Как я понимаю, откладываются дела прежде всего из-за неопределенности со сроками вывода милдроната из организма?

- В том числе. Считалось, что он выводится за 48 часов – так утверждали разработчики препарата. На этом, кстати, основывалось не только ВАДА, но и наши медицинские службы. Препарат перестал поставляться в сборные России еще в прошлом октябре. А теперь выясняется, что его находят и через полгода!

- Уверены, что действительно через полгода?

- Есть люди, в которых уверен стопроцентно. И недаром же ВАДА начало собственное исследование по срокам вывода милдроната. Агентство верило производителям, но там, как теперь выясняется, исследовали одноразовую инъекцию, а не курс, который мог включать в себя несколько месяцев приема препарата. Да еще и повторяться на протяжении многих лет. Такие вещи никто не мониторил. А есть ведь еще и китайские анализы, показывающие, что отсутствующий вроде бы уже в организме милдронат всплывает вдруг откуда-то из глубин при пиковых нагрузках. В общем, там очень много неясного.

Можно ли было защитить милдронат от ВАДА


- И все же, вы определились, кто виноват в российском мельдониевом кризисе?

- Устраивать разбирательства прямо сейчас – вредно: они могут только помешать решению первоочередных задач, о которых я сказал выше. Масштаб проблемы связан с тем, что мельдоний  в прошлые годы широко применялся в структуре фармакологического обеспечения сборных страны – им пользовались до 30 процентов команд.

- То есть, сразу несколько сотен элитных спортсменов?

- Да. Все это, естественно, в прошлом, но проверяющие прекрасно осведомлены, куда именно надо идти, чтобы поискать нужные следы. Ничего не поделаешь, имеют право. Мы же, повторяюсь, должны сделать все возможное, чтобы минимизировать возможные последствия. И, что самое важное, чтобы не пострадал никто из тех, кто по сути ничего не нарушал, а стал жертвой обстоятельств.

А что касается ответственности, то давайте начнем с меня. Я, как министр, отвечаю за все, что происходит в отрасли. Но надо понять одну простую вещь: в гуманитарной сфере ошибки исправлять куда сложнее, чем в технической.

- Что вы имеете в виду?

- Если в партии машин обнаруживают какую-то общую бракованную деталь, ее просто меняют – и дело с концом. Перестроить же человеческую психологию гораздо сложнее. Если я увижу, что это никак не получается, и, тем более, если пострадает большое количество невиновных спортсменов, то, конечно, приму полную ответственность.

- Нельзя ли было упредить всю эту ситуацию еще на стадии изучения мельдония научным комитетом ВАДА, ведь мы представлены в этой организации, а препарат-то применялся без всяких проблем три десятка лет?

- Промашки на том этапе действительно были. Но глобальные выводы делать из них нельзя, хотя у нас есть много желающих кого-то сразу растоптать или прищемить. Все оказываются специалистами в сложнейших специальных вопросах, все стремятся занять поул-позишн на волне скандала! А разбираться на самом деле нужно спокойно, дабы получить правильный инструментарий на будущее.

У нас по-настоящему сильная система борьбы с допингом и не нужно в нее вторгаться из каких-либо политических побуждений. Это, во-первых. А во-вторых, методике попадания того или иного препарата в запрещенные списки трудно что-то противопоставить. На этапе мониторинга работает целая бригада ученых с мировыми именами. Потом комитет по науке принимает соответствующее решение, а совет учредителей ВАДА одобряет его практически автоматом.

Мы пытались дискутировать и как-то доказывать неправильность внесения мельдония в запрещенный список, и те, кто заявляет, что это было легко достижимо, просто не понимают расклад сил. Совет учредителей ВАДА на 50 процентов состоит из людей МОК, а еще на 50 – из представителей континентов. Каждый континент вырабатывает общую позицию, и Европа, надо сказать, нас поддерживала. Но другие континенты – нет.

- А вы лично встречались с тем же Крейгом Риди, главой ВАДА?

- Конечно. Встречался и раньше, а после начала мельдониевого кризиса общаюсь с ним на постоянной основе. ВАДА тоже не ожидало такого поворота событий – пострадало уже около 140 спортсменов из более чем десятка стран, более чем в десятке видов спорта. Это и побудило начать то самое расследование о сроках вывода препарата из организма, в котором, кстати, с ВАДА активно сотрудничают наши ученые.

Как сработало оповещение об угрозе


- Есть еще мнение, что оповещение о мельдониевой угрозе не было проведено на должном уровне.

- Это полная ерунда. Оповещение началось еще с момента мониторинга. Мы проводили специальные семинары для врачей и тренеров. А уж когда препарат признали незаконным, письма были отправлены буквально на каждый е-мэйл, имеющий отношение к проблеме. Во все федерации, клубы, лиги, а также докторам, тренерам и самим спортсменам.

Другое дело, что есть клубная система в игровых видах спорта, где работают свои врачи, и есть система сборных команд страны, где медико-фармакологическим обеспечением занимается ФМБА. И после 29 сентября, даты объявления о внесении мельдонии в запретные списки, агентство сработало не лучшим образом. Надо было, конечно, куда более четко заострить внимание всех подопечных в связи с широким распространением данного препарата.

Но в общей массе команд милдронат был, так или иначе, изъят еще к ноябрю. А если кто-то в единичных случаях и проявил непрофессионализм в расчете, что бог не выдаст, свинья не съест, то там мы соответствующие выводы обязательно сделаем.

– Где ситуация хуже – в сборных или клубах?

- Она примерно одинакова. Вы должны понять одну простую вещь – этот препарат не помогал улучшать результаты, он укреплял здоровье спортсменов, помогал им лучше переносить колоссальные тренировочные нагрузки и восстанавливаться потом. Поэтому никто не считал его каким-то злом.

- На данном этапе у вас есть оптимизм по поводу исходов дел тех, кто сдал положительные пробы?

- Тут есть два направления защиты. Первое – индивидуальное. Каждый случай рассматривается отдельно и каждый раз надо доказывать, что никаких преднамеренных действий со стороны спортсмена не было. Мы координируем все эти дела и оказываем полное содействие всем пострадавшим, как в юридическом, так и в научном обосновании их невиновности.

Но есть и общая подоплека ситуации. Если мы сможем доказать, что ввиду неопределенности сроков вывода препарата, надо наложить некий мораторий на преследование спортсменов, это поможет сразу всем. Другой шаг – попытка еще раз обосновать нецелесообразность включения мельдония в запрещенный список.

Нужно ли ворошить кости в шкафу


- Мельдонием допинг не ограничивается…

- Да, и я хочу сказать, что во время всей этой мельдониевой шумихи у россиян не зафиксировано ни одного случая применения какого-то иного допинга. Ни одного! Это к вопросу о наших «нечестных» методах борьбы.

- Последним, по сути, был Ловчев.

- Тоже, кстати, непростое дело. Его обвиняют в употреблении субстанции, не дающей в тяжелой атлетике никаких преимуществ с точки зрения результата.

- Внесоревновательные пробы сейчас у наших спортсменов берет английское агентство?

- Да, и их число растет. Поначалу было 60-70 в месяц, сейчас уже до 160.

- Но, расширяя тему, я хотел спросить не о нынешних пробах, а о сданных в 2005 году, на чемпионате мира по легкой атлетике. Нужно ли ворошить столь древние кости в шкафу?

- Я очень рад, что ВАДА не поддержало трактовку допинговых правил Международной федерацией легкой атлетики. Это по-настоящему справедливая и честная позиция, которую мы можем только приветствовать. Скажу, что подобные заявления значительно добавляют оптимизма.

Вообще же мне кажется, что в легкой атлетике преследование России стало своеобразным отвлекающим маневром – переключив все внимание на нас, легче забыть о проблемах вида спорта в целом. А их немало. Что же касается бесконечного возвращения в прошлое, то оно совершенно непонятно. Подобные вещи несомненно бьют по имиджу легкой атлетики в целом. А есть ведь еще и юридическая сторона вопроса.

Новый кодекс ВАДА, действующий с 1 января этого года, установил увеличенный срок хранения проб – 10 лет. Но даже если дать закону обратную силу, то чемпионат мира 2005 года в эти 10 лет не попадает! А уж тем более непонятна ситуация, если вспомнить, что предыдущее законодательство ограничивалось восемью годами и пробы недействительны еще с 2013 года. Их должны были уничтожить именно тогда.

Удивляет и выборочная проверка стран СНГ – почему же не всего чемпионата? В общем, вопросов много, и одна наша спортсменка подала жалобу в CAS. Теперь ждет вердикт. Совершенно не исключаю, что если не получится отстоять свои права в отраслевом арбитраже, некоторые спортсмены могут пойти в общегражданский суд. Но после заявления ВАДА вопрос, как мне кажется, должен разрешиться гораздо проще.

И еще на одном моменте хочу обязательно остановиться: называть фамилии атлетов до официального подтверждения их вины – это, на мой взгляд, аморально. И с этим нужно бороться всеми возможными методами.

- Последний на сегодня вопрос: медальные планы на Рио в связи с мельдониевой вакханалией и нерешенными пока проблемами в легкой атлетике как-то корректируются?

- Для начала повторю то, что говорил всегда: планов на медали у нас нет. Есть прогнозы. И они пока никак не корректируются. Но давайте вернемся к этому вопросу в июле, когда закончатся все квалификационные и рейтинговые турниры – ведь одно дело попасть из-за своего рейтинга сразу на олимпийского чемпиона, другое на новичка. Когда будем знать полную предстартовую картину, тогда и поговорим.

Источник: http://www.sportfakt.ru/