Версия Гескина. А если все пробы – чистые?
Рубрики

Версия Гескина. А если все пробы – чистые?

Обозреватель «Спортфакта» Владимир Гескин – о разговорах с теми, кто многое знает, но предпочитает об этом молчать.

На антидопинговых фронтах – непривычное затишье. Ни тебе новых скандальных разоблачений, ни громких высказываний. Разве что ВАДА раскритиковало работу антидопинговых служб на Играх в Рио, что к России, слава богу, отношения не имеет, да олимпийская чемпионка британка Лиззи Ярнолд потребовала переноса из Сочи чемпионата мира по бобслею и скелетону.

Есть предположение, что после перепроверки оказалось, что все допинг-пробы россиян с ОИ-2014 чистые. Фото: РИА Новости
Есть предположение, что после перепроверки оказалось, что все допинг-пробы россиян с ОИ-2014 чистые. Фото: РИА Новости

Но это так, отдельные выстрелы – и отнюдь не из главных орудий. Молчит президент МОК Томас Бах. Не общается с журналистами глава ВАДА Крейг Риди. Не дает комментариев Ричард Макларен, который вновь перенес – теперь на декабрь – публикацию второго варианта своего доклада о государственной программе допинга в России. Да и руководитель независимой комиссии ОКР Виталий Смирнов после нескольких интервью российским СМИ в середине октября предпочел уйти в тень. Напомнил о себе лишь раз – когда появилось сообщение о его встрече с министром иностранных дел Лавровым.

Хранят молчание и те, кто помогает всем этим – и другим – важным господам. Ну, Лозанна и тем более Монреаль от нас далеко, а с некоторыми из тех, кто имеет отношение к Смирнову и его комиссии, я пытался заводить разговоры на интересующие нас с вами темы. Не скажу, что добился особого успеха. Тем не менее, кое-что удалось выяснить.

Во-первых, все они сходятся на том, что сейчас идут поиски общего знаменателя. Длительный конфликт внутри международного олимпийского движения никому не выгоден, поскольку чреват для МОК как имиджевыми, так и финансовыми потерями. Другое дело, каким окажется этот знаменатель. Есть силы, по-прежнему требующие примерно наказать Россию. Другие ратуют за компромисс – в том числе и сам Бах.

Во-вторых, несколько моих собеседников считают октябрьскую поездку Смирнова в Швейцарию на встречу с Маклареном провальной (другие, правда, с этим не согласны): каких-либо документов, которые помогли бы российской комиссии или хотя бы намекнули, чего ждать в новом докладе, канадец не предоставил. Все ограничилось тем, что Смирнов проинформировал его о тех мерах по борьбе с допингом, которые у нас сейчас предпринимаются. Что, на самом деле, тоже неплохо, поскольку Макларен, как выяснилось, ничего об этом не знает.

В-третьих, комиссия Смирнова, как мне дали понять, изучила огромное количество материалов и каких-либо свидетельств существования государственной допинговой программы не обнаружила. Скорее, речь можно вести о незаконной деятельности группы людей (среди которых был и Григорий Родченков), использовавших свои возможности и влияние в корыстных, в том числе и коммерческих, целях. То есть для собственного обогащения. Не спрашивайте меня, кто еще входил в эту группу, мне этого не сказали, так что остается лишь догадываться. Хотя, мне кажется, догадаться не так уж и трудно.

Григорий Родченков. Фото: youtube.com
Григорий Родченков. Фото: youtube.com

В-четвертых (и это, пожалуй, самое интересное), один из моих собеседников, которого я спросил, почему, на его взгляд, Макларен вновь и вновь откладывает публикацию своего нового доклада, жизнерадостно улыбнулся и ответил вопросом на вопрос: «А может, все сочинские пробы, которые проверяют в Лозанне, - чистые?»

Согласитесь, неожиданный поворот. Подчеркну: этот более чем информированный человек не сказал, что в стене сочинской лаборатории не было дырки или что не было сантехника в погонах. Но намек его весьма прозрачен.

Если этот человек прав, становится понятно, почему тянет с докладом Макларен – и молчат все остальные. В том числе тот же Родченков и американский кинодокументалист Брайан Фоджел, которые давным-давно должны были выпустить свой широко разрекламированный – разоблачительный - фильм.

Ну вот, по-прежнему будем следить за событиями (или за их отсутствием). Ясно одно: развязка все ближе. Какой она окажется?