Сергей Лисин. Первый в мире, кого обвинили в генном допинге
Остальные

Сергей Лисин. Первый в мире, кого обвинили в генном допинге

Конькобежец Сергей Лисин в интервью "Спортфакту" рассказал о борьбе с РУСАДА и о допинге в российском спорте.
Сергей Лисин.
Сергей Лисин.


Прежде всего хотел бы извиниться перед героем этого интервью. За заголовок. Но таковы законы электронной журналистики: заголовок должен быть "жареный", с налетом скандальности, иначе материал не откроют и не прочитают. А мне хотелось бы, чтобы прочитали. Хотя бы потому, что Лисин - своего рода уникум, вы в этом еще убедитесь. А кроме того, он готов - в отличие от подавляющего большинства наших спортсменов - открыто говорить о нынешних допинговых скандалах и о причинах, их породивших.

Надеюсь, извинения приняты. Значит, самое время представить моего собеседника, 37-летнего Сергея Лисина.

Он конькобежец во втором поколении. Мать, Тамара Кузнецова, была рекордсменкой мира в беге на 3000 метров. Отец, Рев Лисин, был членом первой послевоенной конькобежной сборной, занимался и выступал вместе со знаменитым Евгением Гришиным. Позже стал известным тренером.

Что же касается Лисина-младшего, то у него спортивная карьера получилась странная. Он здорово бегал в юношеские годы, попал в молодежную сборную, но потом результаты застопорились, и в 2004 году Сергей решил с коньками завязать.

А спустя пять лет, в 2009-м, неожиданно вернулся. И не без успеха. Вообще-то так не бывает. Только представьте: пять лет, слишком большой перерыв.

Вот как раз об этом я и спросил Лисина в первую очередь.

Гулял в лесу с собаками


- Я ушел в 2004-м, потому что, во-первых, в Нижнем Новгороде, где я тогда жил, для конькобежного спорта не было никаких условий. В том числе - финансовых. А мне уже 25, пора было задуматься о будущем. Во-вторых, спортом к тому времени накушался так, что зимние Игры-2006 вообще не смотрел, ни коньки, ни какие-то другие соревнования.

Переехал в Москву. Вообще-то у меня образование спортивное, закончил Академию физической культуры имени Лесгафта, но к тому времени я уже был достаточно квалифицированным специалистом в области IT-технологий. Этим и стал зарабатывать на жизнь. Сначала как программист, но постепенно круг моих интересов сместился в сторону аналитики. Собственно, до сих пор этим занимаюсь, на удаленке, что позволяет, скажем так, оптимизировать финансовое положение.

- Так что же произошло? Почему вы вернулись? И как это возможно, пропустив пять лет? Наверное, пусть немного, но все-таки тренировались?

- Нет, несколько лет у меня вообще не было физической нагрузки. Разве что с собаками в лесу гулял. Вес был - 95 кило.

- А сейчас?

- 70. Получается, согнал 25. Но не сразу, конечно.

- И все-таки, что подтолкнуло вновь надеть коньки?

- Постепенно интерес к спорту стал возвращаться. К тому же как раз в это время благодаря интернету появился доступ к огромному количеству информации. Теперь можно было узнать, как устроен тренировочный процесс не только у твоего тренера или в твоей спортшколе, а вообще в мире. Все это стало доступно, и у меня, когда я много чего прочитал, появилась идея перезапустить свою карьеру.

- И вы перезапустили.

- На самом деле, это было сложно. И тело отвыкло от нагрузок, и менталитет, конечно, изменился. Меня спасло то, что я прошел очень качественный детский спорт, без форсирования подготовки, пусть даже в 16 лет стал победителем первенства России, то есть рано начал показывать хорошие результаты. Но жилы из меня не тянул, поэтому и получилось вернуться. Если бы был обычным нашим спортсменом, с проблемными суставами, спиной, то, скорее всего, ничего не получилось бы.

Красная стружка


- Переходим к самой скандальной части этого интервью. Вы вернулись на лед - и хоть вам, Сергей, было уже за тридцать, стали показывать приличные результаты, постепенно приближаясь к всероссийским пьедесталам. И, наконец, в октябре 2012-го стали чемпионом страны в беге на 10000 метров, улучшив личный рекорд сразу на 34 секунды.

- Чемпионом России, да. Это мое высшее достижение, за которое меня потом и дисквалифицировали на два года.

- В том забеге вы улучшили свой личный рекорд сразу на 34 секунды. Тогда писали: вот, мол, конкретное доказательство того, что вы использовали нечто запрещенное.

- Эти обвинения были рассчитаны на очень далекую от конькобежного спорта аудиторию. В качестве примера расскажу такую историю. В декабре 1983-го Игорь Малков пробежал на Медео 10 километров за 13,59 и стал первым конькобежцем в истории, "разменявшим" 14 минут. При том что мировой рекорд был чуть не на полминуты хуже. Так вот в адрес Малкова никто никогда обвинений не выдвигал, «теорий заговора» не выстраивал.

Дело в том, что конькобежный спорт очень специфичен. Из всех циклических видов он один из самых сложнокоординационных, техника движений в нем играет колоссальную роль. Не раз бывало, что физически очень крепкие спортсмены проигрывали более техничным.

В принципе, по всем спортивным дисциплинам можно заметить очень четкую тенденцию: чем более значительную роль играет техника, тем меньше допинговых случаев. Возьмите легкую атлетику и сравните очень близкие дисциплины – "гладкие" 100 метров и 110 метров с барьерами. Так вот в барьерном беге этих случаев в разы меньше. Потому что именно техника, в первую очередь, обуславливает результат. В то время как в "гладком" беге все зависит от физических кондиций. Поэтому там очень часто возникают соблазны эти кондиции улучшить.

- Итак, вы победили на чемпионате страны. Отобрались для участия в Кубке мира. А потом…

- Потом мне позвонили из Союза конькобежцев России, сказали: "Сергей, у тебя положительная проба. С тобой свяжутся люди из РУСАДА".

Но никто не связался. Я сам туда звонил. Сначала сказали, что у меня положительная проба на гормон роста. Потом выяснилось, что на субстанцию GW1516. Это генный допинг. И что я первый в мире, у кого эту субстанцию нашли.

Поскольку я владею английским, то быстро узнал, что это за вещество. На тот момент достать GW1516 было практически невозможно, субстанция отсутствовала даже на черном рынке и в интернете. Предложения были лишь из лабораторий - для других лабораторий. И поскольку речь шла о лабораторных предложениях, то имелись в виду миллиграммы, даже микрограммы вещества.

Я нашел соответствующие исследования. Тестирование там проводилось на мышах и показало рост результатов. Воспользовавшись формулой расчета дозировки GW1516,я выяснил, сколько нужно этой субстанции для того, чтобы и у человека ее применение дало эффект. Получилось, что мне нужно было бы заплатить примерно восемь тысяч долларов.

И это только для того, чтобы субстанцию купить - непонятно где. Предположим, где-нибудь в Америке. Но в таком случае ее нужно было бы в Россию привезти. А как это сделать? Я до сих пор не представляю, что было бы, если бы это GW1516 нашла таможня. Это же уголовное преступление!

Любой спортсмен, даже когда мы гипотетически говорим о приеме допинга, измеряет риски. А в данном случае риски были такие, что ни один здравый человек на них не пошел бы. Да, меня включили в состав сборной России для участия в стартах Кубка мира. Но никаких денег мне не заплатили, я не получил ни спонсорских гонораров, ни рекламных контрактов. Коньки очень бедный вид, тут заработать сложно. Когда ты что-то инвестируешь, то должен рассчитывать на дивиденды. А тут дивиденды были практически нулевые, а инвестиции требовались колоссальные.

- Так что же, произошла какая-то ошибка?

- С точки зрения логики - безусловно. И я потом полтора года потратил, чтобы это доказать. Но меня никто не слушал. Страна шла к Олимпиаде в Сочи, и, естественно, никому не нужны были скандалы, тем более, когда речь шла о халатности сотрудников московской лаборатории. Это сразу поставило бы под вопрос их профессионализм и саму работу на Играх. Что было неприемлемо. Заплатить судьбой одного 33-летнего спортсмена для того, чтобы наша лаборатория спокойно трудилась в Сочи, было, конечно, и легко, и просто.

- Ваша версия: что произошло?

- Судя по всему, при анализе пробы А произошла ошибка - по халатности. Московская лаборатория в тот момент изучала данную субстанцию. Я сам видел контрольный образец, заведомо позитивный, его при мне доставали. Это была пластиковая емкость, наполненная мочой. И она стояла просто в дверце холодильника, который не был опломбирован. Это был обычный холодильник, маленький, который под стол ставится. И никаких документов не заполняли о том, что один лаборант отлил столько-то, а другой столько-то. Просто достали и отлили.

В общем, моя версия – произошла ошибка при анализе пробы А, которая всплыла очень поздно. Всплыла, судя по всему, уже после того, как результаты были отправлены в ВАДА, по другим адресам. Отыграть назад было уже нельзя. А признать ошибку означало взывать санкции в адрес лаборатории. Минимально –полгода отстранения.

- И в чем же заключалась ошибка?

- Когда 6 декабря 2012 года я приехал в лабораторию на вскрытие своей пробы, то увидел на дне обеих бутылок, А и Б, красную пластиковую стружку. Точнее, осадок, напоминавший красную пластиковую стружку. В моче! Там такого быть просто не может, это появилось откуда-то извне. Причем и в пробе А, и в пробе Б.

- Кто-нибудь занял вашу сторону?

- Да, глава лаборатории Григорий Родченков, тот самый. Он сразу сказал: я это вскрывать не буду, я не знаю, откуда что взялось и как там оказалось. Мы составили акт, что обнаружен осадок. Который, по мнению директора лаборатории, являлся искусственным и не мог естественным образом появиться в моче. Этот документ подписали представители РУСАДА и лаборатории. Я тоже подписал.

Прошла неделя. Позвонили из РУСАДА, сказали, что пробу все-таки вскроют. Дескать, они проконсультировались с ВАДА, и там сказали, что РУСАДА должно решать само. Вот они и решили. Я приехал, пробу вскрыли при мне. Начали анализ.

Тут надо понимать, что когда пробу вскрывают, составляют целый пакет документов - о том, что вскрыли такие-то номера, закрыли такими-то номерами крышек. Огромное количество цифр, их надо сверять, сопоставлять. Все оригиналы документов, после тщательного сопоставления, я подписывал. Раздали ксерокопии, после этого начался анализ пробы Б.

Вдруг подходит сотрудница лаборатории, которая отвечала за документооборот, и просит показать содержимое моего рюкзака. Показал, хотя и не понял, зачем это было нужно в тот момент. Только потом сообразил: она меня отвлекла, чтобы я отошел от пробы. А уже после того, как мне сообщили, что проба Б тоже положительная и там та же субстанция, я на выходе из лаборатории вновь встретил Родченкова. Который говорит: "А у нас тут проблема. Пропали все оригиналы документов, где стоит ваша подпись".

Возможно, он сказал мне это специально. Повторяю, он очень не хотел эту пробу проверять и выносить какое-то заключение. И, получается, сделал все, чтобы если уж проба будет вскрыта, ее результат можно было бы оспорить.

В дальнейшем все слушания по моему делу - и в РУСАДА, и в Московском спортивном арбитраже - шли без оригиналов документов. Их отсутствие, естественно, уже само по себе вызывало вопросы. Дело в том что, как уже сказал, там было очень много номеров. И я их сверял. Тогда как ксерокопии делали не в моем присутствии, и они не были заверены ни нотариусом, ни сличены с документами, мною подписанными. То есть, это просто бумажки.

Но ко всем этим доводам прислушиваться не стали. Даже анализ осадка не был сделан, хотя могли. РУСАДА вынесло вердикт: дисквалификация на два года. Я подал апелляцию, заплатил свои деньги - там 50 тысяч только апелляционный взнос. Были слушания. РУСАДА в качестве арбитра со своей стороны вызвало Балахничева. Когда потом все это закрутилось в легкой атлетике, я только улыбался, ведь получилось, что они доверяли человеку, который позже оказался замазанным в самом громком скандале в истории нашего спорта. И Балахничев в ходе слушаний четко занимал позицию РУСАДА: мол, не важно, что есть осадок, который непонятно откуда взялся, не важно, что пропали документы, мы можем и по ксерокопиям вынести решение.

Захватив "золотой парашют"


- Не могу не спросить, ввиду всех последних событий, каким вам тогда показался Родченков?

- Повторю то, что уже сказал. Родченков был единственным человеком со стороны обвинения, который поначалу четко занял мою позицию. Правда, потом он уже риторику сменил: дескать, мы проверили то, что нам привезли, и нашли то, что нашли. Возможно, на него надавили. История с обвинениями в адрес его сестры, судя по всему, сделала его зависимым от определенных людей.

Я с Родченковым общался несколько раз - и по своему делу, и по другим. Понял одно: он человек сильно увлеченный тем, чем занимается. Профессионал очень высокого класса. Да, говорлив. Но сказать, что он выглядел как сумасшедший или неадекватный, - нет, не могу.

Кроме всего прочего, он многим молодым ученым дал путевку в жизнь, они проходили через его лабораторию, выполняли там научные работы, защищали их… А насколько деятельность Родченкова была этичной или неэтичной, это вопрос скорее к тем, кто его использовал. Это как инструмент, который можно использовать во благо, а можно во зло.

- Вы верите в реальность истории с подменой проб в Сочи?

- Речь не о том, верю или нет. Вопрос нужно поставить иначе: могла ли такая подмена иметь место? Отвечу так: я сомневаюсь, что столь громкий скандал решили бы инициировать, если бы не было доказательств. Потому что в этом случае все - и сам Родченков, и "Нью-Йорк Таймс" - понесут колоссальные имиджевые и финансовые потери. На самом деле Родченков описал вполне жизненную ситуацию, да и его "коктейль" вовсе не является каким-то "допингом будущего". Все это проверенные препараты, с надежной формой доставки, без какой-то экзотики.

С другой стороны, Родченков вполне возможно, немного гиперболизировал ситуацию. Но в любом случае ему есть что сказать и показать. Вряд ли он уехал бы за океан без некоего «золотого парашюта».

- За время дисквалификации, пока боролись с РУСАДА, вы, знаю, стали настоящим спецом в области антидопинга…

- Точнее сказать, кое в чем разобрался и многое понял.

- А еще я знаю, что у вас есть свое объяснение нынешнего допингового скандала.

- Допинг использовали всегда - и будут использовать всегда в тех или иных видах, где к этому есть определенная предрасположенность. Этот скандал, на мой взгляд, интересен другим. Тем, что это все вскрылось. А вскрылось потому, что не были просчитаны риски.

Большой спорт – это всегда была большая политика. Не надо говорить, что это стало большой политикой лишь сейчас. Советские спортсмены регулярно отказывались от поездок в Испанию, потому что там был режим Франко. Американцы не приехали к нам в 80-м, а мы к ним - в 84-м. Если верить тому же Родченкову - из-за легкоатлетов. Потому что боялись попасться на станозололе. Судейство в субъективных видах всегда было политизированным - в пользу хозяев или друзей хозяев. Стороны использовали самые неспортивные методы борьбы. Мне рассказывали, что однажды в Норвегии на чемпионате Европы советскому конькобежцу под ноги бросили пустую бутылку из-под пива. Она разбилась, осколков на льду не видно, и парень с трудом сумел избежать падения.

Это было всегда. Это война. Пусть и скрытая. А к войне нужно быть готовым. Иначе окажешься в ситуации нашего нынешнего спортивного руководства. Одна девушка прошла с диктофоном по своим подругам, отдала запись кому надо, - и вскрыла систему. Это смешно. Нормальную систему не может вскрыть одна девушка с диктофоном. А тут - на раз. Значит, это не система, а какая-то хижина из гнилых веток.

У нас проблема не в допинге как таковом. Проблема в людях, которые создали ситуацию, когда допинг стал единственным выходом. Понятно, что он есть и в западном спорте, массово. Попадаются все. Но их спорт не так тормозил в 90-е, они ушли чуть дальше. Если сравнивать, то наш спорт – это УАЗик с дизельным двигателем, а их спорт – гибридный «Тойота Приус». То есть они могут добиться роста результатов и без допинга или при минимальном его использовании. А в некоторых случаях, если речь идет о талантливом спортсмене, ему это вообще не нужно.

У нас же спортсменов в некоторых видах к допингу приучают с самых ранних этапов становления. Это неправильно. Это всегда вопрос интеллекта, вопрос образования, вопрос того, насколько те методики, которые используются в подготовке, современны. Если они не современны, если устарели, сразу возникают проблемы. И одновременно - соблазн их решить. Сильный человек решает проблему, повышая свой уровень, свои знания, приглашая профессионала на должность главного тренера. Отправляет своих спортсменов в другие команды, за рубеж, чтобы они там работали с сильными специалистами. Тогда как слабый человек в такой же ситуации начинает создавать теневые схемы.

Я, конечно, всего не знаю, поэтому не могу сказать, чем нынешний скандал закончится. Но, во-первых, он уже привел к сильнейшим имиджевым потерям для страны. А во-вторых, приведет еще и к сильнейшему оттоку занимающихся спортом. Потому что какой нормальный родитель поведет, например, своего ребенка в легкую атлетику, если там, ему известно, допинг кругом? В результате скоро возникнут проблемы кадрового характера.

И, думаю, мы еще долго будем слышать эхо этого скандала. Сейчас вскрыли пробы Игр-2008 и 2012. Вскоре дело дойдет до Сочи, а потом сроки перепроверки увеличат до двадцати лет и вскроют пробы, к примеру, 2004 года. Или 2000-го. Ситуация будет долго накалена.

Спорт болен тем, чем больна страна. Если в стране кумовство и коррупция, то и в спорте будет кумовство и коррупция, потому что люди те же самые. Но одновременно спорт, по сути, оружие. В холодной войне. И в информационной. Вот скажите, что происходит с человеком, который допускает брак в производстве оружия, когда дело касается ВПК? Ну, скорее всего, его посадят, вероятно, надолго. А что происходит со спортивным чиновником, который допускает провал в подготовке сборной? Ну, его, наверное, уволят. А может быть, просто переведут.

Получается, при сопоставимом уровне внимания к этим сферам деятельности уровни ответственности не сопоставимы. В результате спорт стал кормушкой, куда слетелись специалисты по освоению госбюджета без особых для себя последствий. Тем более что всегда можно сказать, что это происки Госдепа, что нас засудили, что у нас была гостиница, где было очень шумно. Если бы проводили чемпионат мира по отмазкам, мы выигрывали бы его десятилетиями. Что-то, а отмазываться у нас умеют в высшей степени профессионально.

О профессионалах и любителях


- Вернемся к вашей истории, Сергей. Закончилась дисквалификация – и вы опять принялись бегать. Это уж я точно не понимаю, зачем. Захотелось поэкспериментировать? Так ведь вам уже 37!

- Нет, я не склонен к экспериментам на себе. Просто захотелось нормально вернуться. Потому что обвинили в каких-то несусветных вещах. Спустили на меня практически всех собак. Союз конькобежцев вообще ничего не сделал для моей защиты. И в итоге я в одиночку боролся со всей этой системой. Единственное, не смог добраться до Лозанны, до Высшего арбитражного суда. На это просто не хватило денег.

Но, знаете, я все-таки представляю не только самого себя, я сын своих родителей, и когда такие обвинения идут, то хочется доказать, что это все полный бред. Естественно, после возвращения меня поставили на очень жесткий допинг-контроль. Регулярно приезжали, проверяли, пока у РУСАДА не отобрали это право. Все чисто. В первый год после возвращения я стал третьим на чемпионате страны на 10 километров. В минувшем сезоне - пятым. Но у меня этот год сорвался из-за травмы, которую я получил еще осенью в Алма-Ате…

Я вернулся, поскольку знаю, что могу бежать быстрее. И представляю, как этого добиться. А про эксперимент вы зря. И говорить, как некоторые, что я фанатик, который ничего, кроме спорта, не видит, тоже неправильно.

- Сколько же вы еще собираетесь бегать?

- Сложно сказать. Пока сроков не устанавливаю. Коньки в плане возраста вид очень лояльный, можно бегать долго, было бы желание и возможности. Желание-то есть, а вот с возможностями возникают проблемы. В данный момент я фактически тренируюсь за свой счет. К счастью, есть источники дохода со стороны, которые позволяют это делать. Прежде мне платила Московская область, очень небольшую ставку, но два пятых места чемпионата России были расценены как не очень удачное выступление, и…

- То есть теперь вы настоящий спортсмен-любитель. Классический вариант.

- У нас в коньках немало таких. Люди в шестерке лучших на чемпионате страны - но регионы платят им меньше десяти тысяч рублей в месяц. Расценивать это как полноценную зарплату нельзя. Если человек получает шесть тысяч, разве этого достаточно, чтобы называть его профессиональным спортсменом?

- И все же продолжают тренироваться…

- Продолжают. Значит, есть еще в голове какая-то идея, надежда, вера. Как без этого?

Источник: http://www.sportfakt.ru/