Сергей Карякин: "Самореализация важнее славы и денег"
Остальные

Сергей Карякин: "Самореализация важнее славы и денег"

Свежеиспеченный претендент на звание чемпиона мира по шахматам сегодня нарасхват. Но обозревателю «Спортфакта» Борису Левину, знающему его с детства, удалось улучить время для обстоятельной беседы.
2807985 16.03.2016 Гроссмейстер Сергей Карякин (Россия) принимает участие в пятом раунде турнира претендентов на титул чемпиона мира по шахматам в
2807985 16.03.2016 Гроссмейстер Сергей Карякин (Россия) принимает участие в пятом раунде турнира претендентов на титул чемпиона мира по шахматам в


- Сколько интервью вам пришлось дать за последние две с половиной недели?

- Какое-то совершенно безумное количество! Полугодовую норму выполнил, и это еще с учетом того, что в последние полгода говорил гораздо больше, чем раньше.

- С чем это связано? PR-консультанты подсказали?

- Нет, просто в какой-то момент осознал, что подобная открытость ведущих гроссмейстеров необходима для популяризации шахмат.

- И какой вопрос в этой череде бесед с журналистами вас по-настоящему удивил?

- Хм, надо подумать… (После паузы.) Знаете, пожалуй, вот этот ваш (улыбается).

- Тогда сформулирую иначе: над ответами часто приходится задумываться или все, в основном, идет на автомате? Говоря шахматным языком: во время интервью вы играете в классические шахматы или в блиц?

- Кто бы мне дал думать над ответом по десять-пятнадцать минут, как в классические шахматы?! (Смеется.) Конечно, это блиц. Особенно когда играешь несколько «партий» в день.

- Подобная востребованность – это очень хорошо, но в какой-то момент она обязательно надоедает. У вас он еще не наступил?

- Не то чтобы надоело, но утомляет уже точно. Именно поэтому я завтра уезжаю с женой в отпуск, чтобы практически отключиться от внешнего мира.

Игра или работа?


- Что для вас важнее, из того, что дают шахматы высшего уровня – слава или материальное благополучие?

- Ни то, и не другое. Важнее самореализация, достижение той цели, которую поставил еще в детстве – стать чемпионом мира.

- Но это же все равно – слава?

- Вы так считаете? По мне, скорее удовлетворение амбиций. И уж совершенно точно не все может измеряться деньгами. Скажи мне сейчас, что есть выбор: буду бороться за звание чемпиона мира и могу получить максимум миллион, или откажусь от матча, и мне гарантированно переведут два – выбрал бы первый вариант, не задумываясь.

- Когда я в юности занимался шахматами, а было это в Советском Союзе, они еще оставались игрой – даже на высшем уровне. Сейчас же это – тяжелая работа, в которой без постоянной помощи компьютера не обойтись. Удается ли все-таки получать удовольствие от процесса?

- Да. Особенно, когда воплощаешь в жизнь идею, найденную при подготовке.

- То есть – как раз при помощи компьютера?

- Нет, при помощи компьютера идеи проверяются, а рождаются они в головах. И когда благодаря какой-либо находке ты проводишь цельную партию, диктуя свою волю сопернику – это наивысшее удовлетворение.

- Находки нынче возможны только где-нибудь на двадцатых ходах?

- Почему? Вот только что, в турнире претендентов, я удивил не кого-нибудь, а Вишванатана Ананда уже на втором ходу.

- Имеете в виду ход 2. е3 после 1. Kf3 d5?

- Да.

- Но потом ведь все свелось к известным схемам?

- Нет, там все было не так просто. Дома мы глубоко проанализировали возникающие позиции, и компьютер, кстати, давал равную оценку возможным после хода 9.h4 вариантам, но мой тренерский штаб, и прежде всего Владимир Поткин, посчитал, что разобраться за доской черным будет совсем не просто. Так и случилось – Ананд допустил неточность. Это как раз и есть человеческий взгляд на вещи, а не слепое следование рекомендациям машины. Если смотреть только на нее, никого никогда не удивишь, поскольку все смотрят туда же.

- Владимир Крамник рассказывал мне, что его компьютер работает над проблемными позициями постоянно – независимо от присутствия или отсутствия хозяина. У вас та же история?

- Абсолютно. Вот сегодня, перед выходом из дома, я «зарядил» одну важную для меня позицию, и мы сейчас разговариваем, а компьютер работает. Вернусь – изучу результаты этой работы.

- А вот Лев Полугаевский находил наибольшее удовлетворение именно в собственноручной шлифовке вариантов. Один из них, носящий его имя в сицилианке, Лев Абрамович анализировал много лет и найденным новинкам радовался даже больше, чем набранным при их помощи очкам…

- Сейчас такой подход к шахматам, увы, не реален. Без железного помощника очков ты просто не наберешь. Но возможности для творчества все равно остаются. И мне кажется, что, несмотря на постоянное сокращение их территории, на мой шахматный век ее точно хватит.

Тактик или универсал?


- В том же разговоре с Крамником мы сошлись во мнении, что при сопоставимом классе игры решающим компонентом становится энергетика. Согласны с таким утверждением?

- Я бы, сказал, что она – один из компонентов. Энергетика, настрой, психологическая составляющая – все это звенья одной цепи. И чем ты всестороннее развит, в том числе – физически, тем больше шансов на успех.

- И откуда вы черпаете энергию в таких съедающих ее турнирах, как нынешний претендентский или прошлогодний Кубок мира, где вы со Свидлером в финале напоминали боксеров в состоянии грогги?

- Там же, где обычные люди – в вечерних прогулках, приносящих новые впечатления, в правильно организованном отдыхе, в общении с семьей. Знаете, когда гуляешь с коляской, эмоции восстанавливаются как никогда!

- Какими тремя словами можно охарактеризовать шахматный стиль Сергея Карякина?

- Дайте подумать. Наверное, универсальный, психологически устойчивый, динамичный. Как-то так.

- Но в свое время вы признавались, что учились на партиях Алехина, да и Руслан Пономарев брал вас в свою тренерскую команду на матч за мировое первенство в качестве специалиста по тактике. Когда тактик и счетчик сумел наступить на горло собственной песне и научился «сушить» игру, если это нужно?

- Если честно, я никогда не считал себя исключительно тактиком – с самого детства ставил задачу выработать как раз универсальный стиль, свой собственный, ни на кого не похожий. Глобально моя цель – находить в каждой позиции лучший ход. Иногда это должна быть жертва, как только что в партии с Каруаной, чаще – позиционно обоснованное решение. Но все диктуется именно позицией, а не стилем.

- Жертва ладьи в решающем поединке претендентского турнира, да еще и против главного соперника – такое навскидку и не припомнишь. Тяжело она вам далась?

- Психологически – да, ответственность-то была запредельной. Но позиция как раз требовала этот ход – иначе у меня просто становилось хуже. Хотя, просчитайся я в каком-нибудь из ответвлений – и вся огромная работа пошла бы коту под хвост. Было бы очень обидно.

- Насколько очень?

- Ну, прям совсем!

- Руки бы на себя хотелось наложить?

- Нет, это, конечно, чересчур, но интервью вам я вряд ли бы сейчас давал (смеется).

- Как долго пришлось себя перепроверять перед ставшим сразу знаменитым 37. Л:d5?

- В том, что сам ход хорош, убедился быстро – там дальше были разветвления, скажем, куда ставить потом ферзя, на f5 или h5. Очень рад, что в итоге прошел по максимально эффективному пути, что подтвердил и компьютер.

- Часто ли, кстати, бывает, что приходишь домой, довольный проведенной партией, а железный друг обозначает твои ходы красным, что означает – э, брат, да ты тут напортачил?

- Сплошь и рядом!

- И как вы это переживаете?

- Спокойно. Мы все-таки играем в человеческие, а не в компьютерные шахматы. И то удовлетворение, о котором вы сказали выше, подобным анализом убить нельзя. А вот выводы на будущее сделать можно.

- Насколько элитных шахматистов беспокоит весьма актуальная сегодня проблема читерства?

- Очень сильно беспокоит. И мне, кстати, хочется, чтобы на матче за первенство в мире в Нью-Йорке античитерские меры были максимально жесткими.

- Вы не доверяете Магнусу Карлсену?

- Доверяю, конечно. Просто сегодня читерство – это бич шахмат, поэтому меры на главном матче необходимы в том числе, как пример всем остальным.

- Вам приходилось когда-нибудь играть против читера?

- Мне, к счастью, нет. Но многие мои товарищи с этим сталкивались и ощущения у них – препротивнейшие. По нынешним временам проверка игроков должна быть, к сожалению, тотальной.

Красоты или результат?


- Кто из тех старых гроссмейстеров, на чьих партиях вы учились, произвел потом наибольшее впечатление при личном знакомстве?

- Они все – выдающиеся личности. Но, пожалуй, ближе всех я знаком с Анатолием Евгеньевичем Карповым, и это – очень приятный человек. Мы отлично с ним общаемся, частенько бываю у него в гостях.

- Тренировочные партии играете?

- Бывает.

- И как, он - еще ого-го?

- Понятно, что текущая сила зависит от регулярной практики, которой сейчас у Анатолия Евгеньевича просто нет. Но его понимание шахмат никуда не делось. И я просто на глазах вижу улучшение его формы, если мы играем несколько дней подряд.

- В старые добрые времена каждый новый чемпион мира приносил в шахматы что-то свое. Вам важно качество партий в матче с Карлсеном или главное – результат, а все остальное – лирика?

- Результат, конечно, главное. Но совершенно очевидно, что легким матч не может быть по определению и партии будут крайне сложными.

- Это понятно, но если вы победите так, как обыграли Свидлера на тай-брейке в финале Кубка мира – с зевком ладьи, например, сожаления испытывать не станете?

- Ну, зевок ладьи там был только в блице, который, собственно, для того и создан (улыбается). Мне принесла удовлетворение та победа, потому что никакие ошибки результат не перечеркнут.

- У вас с Магнусом вполне себе приятельские отношения, как я понимаю – может ли это помешать? Вот такой специалист по матчам, как Виктор Львович Корчной, например, считает, что соперника обязательно надо ненавидеть. Кстати, о вас он говорил, что вы слишком добры для матча за звание чемпиона?

- Да, говорил. Но он, как и многие другие, утверждал, что и на сам матч я выйти из-за своей доброты не смогу (улыбается). А на самом деле я просто четко разделяю спортивную злость и отношения вне доски.

- То есть, за доской вы не уступите Корчному в злости?

- Безусловно – иначе ничего бы не добился.

- Как можно моментально перевоплотиться из добряка в чудовище? Есть какие-то искусственные приемы?

- Нет, есть желание выиграть. Плох тот солдат, который не носит в ранце маршальский жезл. И если тебе кто-то мешает, его в идеале надо сметать с пути.

- На турнире претендентов у вас было три официальных секунданта – Юрий Дохоян, Владимир Поткин  и Александр Мотылев. Потом вы признались, что помогал еще Шахрияр Мамедьяров. Но к матчу против Карлсена стоит задача эту команду увеличить. Зачем? Разве сейчас при мощных компьютерах лишний человек или два играют какую-то роль?

- Знаете, по моей информации, в штабе Магнуса около десяти только шахматных тренеров. Наверное, не просто так, как считаете? Мы должны давать отпор и на этом участке тоже.

- Суть в подготовке конкретных вариантов или в поддержании вашей общей формы?

- Все вместе. Тот же Шахрияр Мамедьяров не имеет так уж много собственных дебютных идей. Но это очень боевой, острый, атакующий шахматист. И его настрой, выражаемый формулой «Всех порвем!», невольно передается и тебе. Думаете, откуда растут ноги у этой моей жертвы с Каруаной? (Улыбается.) Я играл с Шахрияром тренировочные партии, и другие мои тренеры шутили – так сложно, как сейчас, в турнире претендентов тебе точно не будет.

- Правда ли, что в вашей нью-йоркской бригаде может появиться Крамник?

- Мне бы не хотелось комментировать состав еще не сформированной до конца бригады. Единственное, что могу сказать о Крамнике – у нас с ним очень хорошие отношения, поддерживаем постоянную связь, он меня сразу поздравил с победой. Но о составе бригады, повторюсь, поговорим ближе к матчу.

2815402 28.03.2016 Слева направо: гроссмейстеры Сергей Карякин (Россия) и Фабиано Каруана (США) принимают участие в четырнадцатом раунде турнира пр
2815402 28.03.2016 Слева направо: гроссмейстеры Сергей Карякин (Россия) и Фабиано Каруана (США) принимают участие в четырнадцатом раунде турнира пр

Допинг или карма?


- Все шахматисты так или иначе суеверны. У вас есть приметы, которые надо соблюсти обязательно?

- Нет. Уверен, что все решается за доской, а не потому, что ты снова принес ручку, с которой победил вчера. Это даже смешно.

- Позвольте вам не поверить!

- Как хотите, но примет у меня действительно нет.

- Место проведения матча еще не утверждено и вы сказали, что огорчитесь, если его поменяют. Нью-Йорк для вас – особый город?

- Нет, дело не в этом – я в Нью-Йорке никогда не был, как и в Штатах вообще. Просто уже привык к мысли, что матч пройдет именно там, настроился на это. Хотя, если перенесут в Москву, буду только рад (улыбается). Вот только Магнус вряд ли эту радость разделит.

- В спорте очень актуальна сейчас тема допинга. Будь у вас возможность ненаказуемо съесть что-то, что обеспечит результат, воспользовались бы ею?

- Ненаказуемо мы можем потреблять многие вещи – от витаминов до каких-то более сложных препаратов. И почему их не потреблять, если они помогают организму переносить нагрузки? Но о допинге, то есть субстанциях, внесенных в список запрещенных, и речи быть не может – я играю честно.

- Нельзя схитрить даже для исполнения мечты?

- Нельзя – совесть-то не обманешь. Я не очень разделяю веру в карму, но в какой-то степени она имеет под собой основания.

- О’кей, допустим, что вы выиграли без всяких нелигитимных ухищрений, и я верю, что так и будет. Не страшно, что исполнится мечта, к которой шли всю сознательную жизнь, и наступит пустота? Ведь пик карьеры будет уже пройден?

- Есть ведь и другие сферы жизни, в которых можно поискать вдохновение. Знаете, после появления на свет собственного ребенка начинаешь как-то иначе смотреть на мир.

- Ребенок важнее шахмат?

- Если вы ставите вопрос ребром, то, безусловно - да.

- Что еще, кроме любимого дела и семьи, важно в этой жизни?

- Люди, на которых можно положиться, друзья. У меня их очень много.

- Друзей много не бывает.  Это скорее приятели.

- Наверное, вы правы. Но есть и стопроцентные друзья. Многие вот смеются над тем, что мы с моим менеджером Кириллом Зангалисом часто позируем вместе для фотокорреспондентов, а он ведь и есть мой настоящий друг. Причем наши отношения за последние пять лет, после того, как мы познакомились, проверены многократно и всеми возможными способами – успехом, неудачами, чьей-то бедой. Могу приоткрыть небольшую тайну – он мой менеджер, но каких-то письменных контрактов мы не заключали, поскольку абсолютно доверяем друг другу.

- Вам вообще часто помогали в тяжелые моменты?

- Жаловаться не буду – часто. Но в то же время такие моменты помогают как-то просеять свой ближний круг. Еще год с небольшим назад я был в творческом кризисе – на Суперфинале чемпионата России сыграл один из худших турниров в жизни, разделив последнее место. И многие из тех, кто был если не рядом, то неподалеку перестали звонить и искать встречи.

- Леонид Слуцкий в похожей ситуации сократил свою телефонную книжку больше, чем в половину.

- У меня тоже случилось нечто подобное, может, правда, в меньших масштабах. Но самое интересное, что сейчас, после успеха, многие из тех людей снова оказываются тут как тут! А где вы были год назад? Кстати, надо отметить, что мои тренеры ни на секунду во мне не усомнились и верили даже в худшие моменты карьеры. Это куда важнее, чем поддержка знакомых.

- А вы сами всегда в себя верили? Цель стать чемпионом мира, декларированная еще в 12 лет, ни разу не уходила с повестки дня?

- Нет. Были взлеты, были падения, но цель оставалась всегда.

Шахматы или жизнь?


- У вас, насколько я знаю, был и очень близкий шахматный друг – рано покинувший нас Вугар Гашимов. Сейчас с кем-то из коллег такие же теплые отношения поддерживаете?

- Пожалуй, с Мамедьяровым. Отлично общаемся также с Крамником и Сашей Грищуком.

- С кем из них, не задумываясь, пошли бы в разведку?

- «Не задумываясь» подразумевает все-таки некие суперотношения. Поэтому – с Кириллом Зангалисом (улыбается).

- А «нерукопожатные» среди коллег у вас есть?

- Знаете, я никогда не прерывал отношения первым. Но сейчас, в связи с моей четко выраженной поддержкой российской политики, многие украинские знакомые, причем очень хорошие, от меня отвернулись.

- Имена назовете?

- Зачем? Это ведь их решение, не мое. Если считают нужным, пусть поступают именно так – их право. Я же ни с кем воевать не хочу – даже через прессу. Дискутировать могу, поливать грязью – не ко мне.

- Были ли в вашей жизни моменты, когда было по-настоящему страшно? Не тяжело, а именно страшно.

- Жизненных – не припомню. Самый большой страх я, пожалуй, испытал в прошлом году – на сборах в Крыму мы выбрались на Ай-Петри и решили поучаствовать в предлагаемом там своеобразном аттракционе - пройти по хлипкому мосту над пропастью. Знаете, когда видишь под ногами бездну – это оказалось по-настоящему жутко.

- Мой любимый вопрос: три ваших главных «не люблю» в этой жизни?

- Больше всего не люблю неискренность – это, в частности, то, о чем мы только что говорили: дружба в зависимости от обстоятельств. Терпеть не могу маты. Не шахматные, естественно, а в речи – сам никогда не ругаюсь. И когда люди на таком языке разговаривают, у меня они вызывают отторжение. Что еще? Наверное, добавлю в этот список пробки – очень раздражают.

- С кем из тех, кто жил раньше, или, быть может, живет и сейчас, больше всего хотелось бы познакомиться и пообщаться?

- Не буду оригинальным – с Фишером. И поговорить с ним хотелось бы, и сыграть хотя бы несколько партий (улыбается).

- Что больше влияет – шахматы на жизнь или жизнь на шахматы?

- А как можно их разделить? Шахматы, конечно, учат многому – умению держать концентрацию, логическому мышлению, вниманию к деталям. А самое главное – ответственности за свои поступки: ведь ты привыкаешь, что сделав ход на доске, ты его уже не вернешь. Но и в игре ты такой, каким стал в жизни.

- В вашем случае – несгибаемым бойцом? Откуда у вас такие бойцовские качества, которым все завидуют?

- Наверное, они были привиты мне родителями и развиты тренерами.

- В обычной жизни, в быту вы тоже их проявляете?

- Смотря когда. В быту я вообще благодаря супруге практически от всего освобожден. И это тот тыл, который во многом обеспечивает мои победы.

- Осталось дождаться главной из них. Верите, что флюиды московских болельщиков, следящих через океан за партиями в Нью-Йорке, могут вам помочь?

- Конечно. Мысли – они же материальны. Чем больше народу будет болеть, тем мне будет легче. Сам же всегда готов ответить своим болельщикам через социальные сети. Поверьте, ваша поддержка очень важна для меня.

Источник: http://www.sportfakt.ru/