Календарь Гескина. Номер телефона в старом блокноте
Хоккей

Календарь Гескина. Номер телефона в старом блокноте

Ровно 35 лет назад, 27 августа 1981 года, погиб Валерий Харламов.


Я был с ним знаком - но даже не шапочно. Несколько раз оказывались за одним столиком в ресторане. Хотя где-то до сих пор лежит блокнот с номером его телефона, который Харламов сам мне написал. Сказал тогда: "Понадобится интервью - позвони. Буду рад".

Я так никогда и не позвонил. О хоккее в "Советском спорте" писали другие. Не перебегать же им дорогу?

Поэтому сегодня предоставлю слово тем, кто его хорошо знал и был с ним действительно близок. Благо в Сети можно найти немало воспоминаний о великом - даже величайшем - русском хоккеисте.

***

Олег Спасский, журналист:

"Заканчивалось лето 1981 года. Мы разговаривали в пятницу, 21 августа. Условились, что если Валерий полетит в Канаду на международный турнир, в котором сборные шести стран будут во второй раз оспаривать "Кубок Канады", то встретимся во второй половине сентября. А если нет, он заедет ко мне в среду или в четверг.

В среду Валерий не появился, умчался на дачу. А в четверг…

Роковое стечение обстоятельств. Банальная фраза. Но машина и в самом деле была его роком".

***

Вячеслав Фетисов:

"Валера тренировался неистово, он был в прекрасной форме, и чувствовалось, что очень ждал турнира такого высокого ранга, понимая, что он станет последним для него. Мы паковали чемоданы, как вдруг Тихонов вызвал к себе Харламова. Через полчаса Валера вышел из тренерской. Ничего не объясняя, он пожал ребятам руки, что-то пролепетал о победе, развернулся и уехал. Как потом выяснилось, Тихонов "отцепил" Харламова за какое-то прошлое нарушение режима..."

***

Виктор Тихонов:

"Валерия не было в списках кандидатов в сборную команду страны, когда мы проводили тренировочный сбор. Однако он блестяще сыграл финальный матч Кубка европейских чемпионов, и потому мы пригласили Валерия в Скандинавию, зная, естественно, заранее, что матчи кубка в Италии ни в какое сравнение с тем, что предстоит выдержать в Канаде, не идут.

Харламов в составе сборной не тренировался, он готовился по плану ЦСКА - не к началу, но к концу сентября, когда стартует чемпионат страны. Однако по уровню мастерства, по силе своего характера, мужеству своему Харламов всегда достоин выступления в сборной, характера у него, как говорится, на троих. Но вот по функциональной готовности... Валерий не набрал еще формы, и отставание его от партнеров было велико. Не было пока еще той двигательной мощи, благодаря которой этот блестящий форвард успевал действовать повсюду.

Мы с ним обстоятельно поговорили. Валерий в заключение сказал:

- Виктор Васильевич, я все понимаю. Я действительно не в форме...".

***

Нина Смирнова, теща Харламова:

"Ира приехала с юга немного простуженной и легла спать пораньше. В это время на даче жила семья моей старшей сестры, так что нам пришлось разместиться в другой комнате всем вместе. Но Валера лег не сразу, еще чего-то с ребятами повозился, а потом пристроился рядом с Сашей на кровати. Я предложила забрать внука к себе на диван, но он не согласился.

Спал он плохо, несколько раз вставал, но не пил, не курил. Просто посидит-посидит, да и снова ляжет.

Утром встали рано, позавтракали. Ира с Валерой засобирались в Москву. Ира говорит: "Валера, ты не выспался; давай я поведу машину". Тут я услышала, запротестовала: "Не давай ей руль, она без прав, да и погода вон какая хмурая". Валера меня успокоил: "Не дам, надо торопиться, хочу на тренировку к одиннадцати успеть, так что сам поведу. Да еще Сережу надо домой завезти". С ними поехал Сергей - племянник мой, он уже семейный был, из армии недавно вернулся. Короче, Валера сел за руль, и они уехали.

Я вскоре пошла в магазин за свежим хлебом. Со мной еще была сестра со своим внуком. Идем по улице, как вдруг подъезжает милицейская машина, и у сестры спрашивают, где, мол, теща Харламова живет. Я поняла: что-то случилось".

***

Вячеслав Фетисов:

"Утром включили телевизоры, а там Валеркины портреты. Но тогда никто из нас толком по-английски не понимал. Так и не сообразили, что к чему. Уже потом, когда вышли на улицу и к нам стали подходить незнакомые люди и что-то говорить о Харламове, мы поняли: с Валерой случилась беда. Вечером прилетел наш хоккейный начальник Валентин Сыч и сказал, что Харламов погиб. Мы были в шоке. Все собрались и сначала хотели бросить к черту этот турнир и ехать на похороны. Но потом как-то так получилось, что решили остаться, во что бы то ни стало выиграть Кубок и посвятить победу Харламову. Так в итоге и получилось".

***

Олег Спасский:

"Помню весенний Стокгольм 1969 года. Помню порывистого, импульсивного хоккеиста. Заметил тогда - в постоянном напряжении держит не только соперников, но и партнеров: пас может последовать в любое мгновение.

Взлет был стремительным. Путь от перворазрядника, лишь от случая к случаю игравшего в основном составе клубной команды до чемпиона мира и ведущего хоккеиста сборной Валерий прошел за пятнадцать недель. Счастливая спортивная судьба…

Талант всегда оптимистичен по сути своей. Он может проявиться так, может - иначе, но обнаружится непременно.

Спросил однажды у Харламова: что такое хоккей?

- КВН! - И расшифровал: - Ну да. КВН - клуб веселых и находчивых. Состязание в игровом остроумии, в искусстве разгадывать ребусы соперника и, в свою очередь, озадачивать его. Для меня хоккей - арена для самоутверждения. Чего мы все стоим?"

***

Борис Левин, журналист:

– Никуда не поеду: Ира (жена) ждет, Саша (сын) еще не спит, да и у родителей уже три дня не был, – отрубил Валерий.

– Ты прав, это незапланированное выступление. Но очень просили. Хотя бы на полчасика – столько радости подаришь строителям.

Вижу, как на глазах меняется. Взмах руки.

– По коням. Только на полчасика. О чем говорить-то?

– Да о чем хочешь – о хоккее, о жизни, о Тарасове.

В красном уголке народу – яблоку негде упасть. Вопросы, ответы, смех. И вдруг:

– А сколько вы получаете?

Валерий как-то сник – неужели для этого ехал? Зал загудел:

- Помолчи, бухгалтер.

Но Харламов есть Харламов, он обыгрывал соперников и злее:

– А вы на какой должности, сколько получаете?

– Инженер, больше двухсот выходит.

А Валерий с улыбкой, как бросок в верхний угол под неудобную руку:

– И Туполев инженер, и Ландау – инженер. Только один за команду ЖЭКа играет, а другой – за сборную СССР. Уловили смысл?

Шквал аплодисментов.

А еще спросили из зала, чем живет звезда кроме хоккея, что ему нравится.

– Очень люблю музыку, не представляю жизни без нее. Раньше, чем в комнате включить свет, включаю магнитофон. Многие песни меня волнуют, но больше других – «Белые крылья» Шаинского и Харитонова.

Кстати, Иосиф Кобзон включал ее в концерт, когда в зале находился Харламов. И Валерий знал, что песня обязательно будет исполнена".

***

Жан-Клод Трамбле:

"Когда мы со Степлтоном откатывались назад, я был спокоен: ни один форвард ВХА или НХЛ не рискнул бы вклиниться между нами. Без ложной скромности скажу, что менее опасно очутиться между двумя жерновами. Однако этот русский нападающий понесся прямо на нас. Что было потом? Я видел, что форвард собирается обойти меня с внешней стороны, слева. Пэт Степлтон, как потом выяснилось, заметил прямо противоположное: мол, русский хочет обойти его справа и тоже с внешней стороны. Когда мы разъехались ловить каждый "своего" Харламова, тот проскочил между нами. И я по сей день не пойму, как он оставил нас в дураках. Но одно я знаю точно: другого такого игрока нет".

***

Михаил Танич, поэт:

"Звонит поутру атээсовский зумер,
А сердце как знает, а сердце болит!
На скорости жил и на скорости умер! —
Какой беспощадный буллит!
Артисты уходят и в трауре — сцена.
А время течёт, как река.
И снова за бортиком слышится: Смена!
Но смены не видно пока.
Нет. Жизнь не кончается рамкою черной,
И ты бесконечно живой!
До встречи, Валера. И помни, что в сборной
Семнадцатый номер, он — твой!
Мы к этой потере вовек не привыкнем.
Она обжигает, как ложь.
И если нам шайбы не хватит, мы кликнем —
Ты выйдешь и сразу забьешь!"

***

Под занавес расскажу, как сам я познакомился с Харламовым. Было это абсолютно в стиле книжки "Как молоды мы пили".

У меня была подруга испанка. Ее родителей совсем маленькими вывезли из охваченной гражданской войной страны.

Летом то ли 1975-го, то ли 1976-го она привела меня в Дом испанских политэмигрантов - может, правда, назывался он как-то по-другому, не суть. Находился на углу Пушечной - наискосок от "Детского мира".

Там было что-то вроде ресторана или пивной. Все столики были заняты и везде по четыре человека. Единственное исключение: за столиком в углу в одиночестве сидел Харламов. Я сразу его узнал и ни за что не посмел бы к нему подсесть (хотя в те времена это было в порядке вещей). Но моя горячая испанка была другого мнения.

Вот так мы и провели вместе часа два. Потом еще встречались - абсолютно случайно, там же. Черт, я вообще не помню, о чем говорили. Какие-то необязательные застольные разговоры молодых людей: Валерий был лишь на несколько лет старше меня.

Немного навеселе. Компанейский. Рассказывал истории. Я в ответ травил байки о знакомых ему хоккейных журналистах. Он улыбался. Таким и запомнился.

Но почему же я Харламову так никогда и не позвонил?

 

Источник: http://www.sportfakt.ru/