Байки Гескина. Одиннадцать ящиков портвейна и журналистский бунт в аэропорту
Остальные

Байки Гескина. Одиннадцать ящиков портвейна и журналистский бунт в аэропорту

Обозреватель "Спортфакта" Владимир Гескин был уверен, что больше никаких баек писать не будет. Но… никогда не говори "никогда".
Нет, правда, какие байки? Книжка "Как молоды мы пили" поступила в магазины, зажила своей собственной жизнью и даже оказалась в списке бестселлеров (чего я уж точно не ожидал). Ну и ладушки. Как говорится, тема закрыта.

Только вот человек слаб. На встречах с читателями, что состоялись за последние несколько недель, меня зачем-то постоянно спрашивали, будет ли продолжение. Сначала я отвечал категорическим "нет", позже - неуверенным "нет", а потом внутри меня что-то защелкало, засвербило, закоротило - да так, что пришлось открыть ноутбук. И…

И вот вам байка. Слушайте.

Дело было в 1990 году, летом, за несколько дней до открытия в Сиэтле Игр доброй воли. Были такие соревнования - те, кто помоложе, о них, скорее всего, и представления не имеют. Канули в Лету. Придумал и финансировал эти Игры американский телемагнат Тед Тернер. Формула была простая, но более чем привлекательная для зрителей: лучшие спортсмены СССР и США плюс несколько сильнейших атлетов или команд из других стран. Никаких тебе предварительных забегов и заплывов - только финалы. Круто!

"Аэрофлот", который был одним из спонсоров турнира с советской стороны, решил отправить многочисленных журналистов, а заодно и деятелей культуры (куда же без них) в Сиэтл специальным рейсом. Из "Шереметьева". Куда все в одно прекрасное утро и прибыли. Сдали багаж, прошли паспортный контроль, принялись ждать, когда объявят посадку на рейс.

Но - не объявляли. Час, два. Народ коротал время, разглядывая через огромные окна зала вылета, как прямо напротив, на аэродромном поле, готовят к полету наш "Ил". Загрузили чемоданы, подвезли тележки с едой… Посадки все не было… Прошел еще час… И, наконец, из динамиков раздалось:

- Рейс Москва-Сиэтл номер такой-то задерживается по техническим причинам. О времени вылета будет сообщено дополнительно.

Информацию восприняли спокойно: репортеры, вечно мотающиеся по командировкам, к таким задержкам давно привыкли. Актеры тоже. Тем более, философски заметил народ, мы уже за кордоном, суточные капают. Остальное - мелочи жизни.

У многих в карманах оставались рубли, и все отправились в немногочисленные тогда шереметьевские бары. Прошел еще час. Рубли закончились. А тратить суточные (ну то есть доллары) никто не хотел. Тем более на родной земле. Это была ВАЛЮТА, которую вообще-то никто не собирался особо тратить. Две следующие недели планировалось обедать исключительно консервами, а на сэкономленные доллары привезти обратно в Москву музыкальный центр или хит тех лет ксерокс. И, естественно, продать. Бизнес, понимаешь.

Только не надо осуждать. Времена были смутные, рубль стремительно катился в тартарары. Спустя полгода после поездки в Сиэтл я весьма неожиданно для себя оказался почетным гостем одного мероприятия в ЮАР, хозяева устроили для нас поездку в национальный парк, и там нас сопровождал (и охранял от диких зверей) темнокожий парнишка лет девятнадцати с музейного вида ружьем. Так вот этот парнишка, как выяснилось, зарабатывал куда больше, чем я, заместитель главного редактора советской спортивной газеты с тиражом в пять миллионов экземпляров.

Но вернемся в "Шереметьево". Ввиду отсутствия рублей пришлось сидеть в барах просто так - ничего не заказывая. Но, конечно, всухую сидеть было скучно. Вот уже и фотографы прекратили свои вечные разговоры о камерах и объективах, хотя об этом они говорят всегда. Надежда была лишь на то, что с минуты на минуту, наконец, объявят посадку.

Но вместо этого динамики сообщили:

- Рейс такой-то в Сиэтл откладывается еще на три часа. В связи с чем "Аэрофлот" приносит пассажирам извинения. Мы делаем все, чтобы…

Ну и так далее.

Еще три часа! Тут по большевикам (воспользуюсь бессмертной фразой великого пролетарского поэта Маяковского) прошло рыданье. Больше терпеть это было невыносимо. Хотелось есть и, естественно, пить. И (тут к месту будет формулировка, предложенная еще более великим, вовсе не пролетарским поэтом Пушкиным) начался русский бунт. Как всегда - бессмысленный и беспощадный.

Беда объединила журналистов пишущих с журналистами телевизионными, чего вообще-то не бывает. О прежних - корпоративных - обидах мгновенно забыли. Более того, к репортерской толпе, во главе которой встали Анна Дмитриева и главный редактор "Сов.спорта" Валерий Кудрявцев, после некоторых сомнений примкнули и деятели искусства. Их духовным вождем был Олег Табаков.

Шум был такой, что прибежала представительница "Аэрофлота". Ей выдвинули ультиматум:

- Раз вы нас не отправляете, должны нас кормить!

Представительница ультиматум отвергла - и сгинула в недрах аэропорта. Тогда было решено перейти к активным действиям. Главные редакторы принялись звонить в свои редакции. Через час в "Шереметьево" прибыли несколько съемочных групп и с десяток репортеров разных изданий. В зал вылета их, естественно, не пропустили, но в те времена этот самый зал был отделен от "докордонной" части аэропорта большими неплотно подогнанными друг к другу щитами. Вот через эти щели прибывшие и стали снимать свои репортажи, а также записывать выкрики митингующих на диктофоны. Запахло скандалом на всю советскую страну.

Ситуацию спас начальник шереметьевской смены, который, на счастье, был сыном руководителя спортивной редакции Первого канала (или как тогда этот канал назывался?) Николая Малышева. Он-то хорошо понимал, во-первых, чем все может закончиться, а во-вторых, как бунт прекратить.

По приказу этого в высшей степени достойного человека журналистским массам на двух тележках доставили 11 ящиков портвейна "Три семерки".

С удовольствием повторю. Две тележки. 11 ящиков. "Три семерки". И множество стаканов.

Как раз в этот момент последовало новое объявление:

- Рейс Москва-Сиэтл переносится на завтра. Вы можете выйти из аэропорта, в этом случае вам поставят соответствующую отметку в паспорте, которая позволит наутро вновь пройти контроль. Если вы оставите номер своего телефона, вас проинформируют, когда запланирована посадка.

Чудеса сервиса! Правда, на предложение поехать домой откликнулся один Табаков. Остальные предпочли остаться. Суточные! 68 долларов за один день!!! Олег Палыч, может, и был готов отказаться от этой гигантской суммы, но остальные…

К тому же портвейн уже начал греть тело и душу. Когда 11 ящиков подошли к концу, мудрый сын руководителя спортивной редакции прислал еще столько же. И вдобавок всех накормил. Тоже, что характерно, бесплатно.

…Вечер в зале вылета прошел в праздном безделье и приятных беседах. И лишь ближе к полуночи все стали искать, где бы поспать. Первым делом оккупировали комнату матери и ребенка, стараясь не дышать перегаром на детей. Стали искать другие варианты, но вокруг ничего, кроме пластиковых кресел, не было, пришлось довольствоваться ими, хотя спать сидя - то еще удовольствие.

Я оказался самым хитрым. Зашел в магазин duty-free. Продавщицы уже ушли, закрыв витрины на замок, но - главное - на полу лежал мягкий ковер с длинным ворсом.

Окажетесь в "Шереметьеве", знайте: лучше места, чтобы поспать, вам не найти. Правда, теперь этот магазин, кажется, работает круглосуточно.

***

И напоследок - в качестве бонуса.

Состоялось торжественное открытие Игр доброй воли. Наша команда шла по дорожкам стадиона в специально пошитых парадных костюмах. Вообще-то костюмы эти были так себе. Не самые удачные.

А на следующий день меня нашел знакомый кэгэбэшник - из тех, кто часто сопровождал советские спортивные делегации.

- Володь, помоги, - попросил он, - Мои генералы в магазин собрались, а ты английский знаешь.

Генералами оказались три строгих мужика лет пятидесяти. Показали бумажку с адресом. Недалеко.

Это был магазин товаров из России. За стеклом - матрешки в ассортименте. Зашли внутрь. Первое, на что я обратил внимание, вдоль стены висело множество костюмов. Штук тридцать - тех самых, которые были на наших спортсменах вчера на церемонии.

Генералы потупились. Они принесли такие же костюмы.

Источник: http://www.sportfakt.ru/