Байки Гескина. "Он открыл дверь в свой кабинет, а на столе у него, извините, куча"
Остальные

Байки Гескина. "Он открыл дверь в свой кабинет, а на столе у него, извините, куча"

«Спортфакт» продолжает публикацию баек из будущей книги Владимира Гескина, которая весной выйдет в издательстве "АЯКС-ПРЕСС"
В начале 80-х в "Советский спорт" пришел новый главный редактор - Борис Мокроусов, очень толстый человек в коротких брюках. К спорту он не имел никакого отношения, к журналистике, в общем-то, тоже, хотя перед тем, как появиться у нас, недолго служил замом главного в "Комсомолке". А до этого работал в ЦК комсомола - секретарем по химии. Не знаю, бывают ли такие секретари, но про Мокроусова рассказывали именно так. В общем, он был химик.

Естественно, прозвище у него было - Композитор. В истории "Сов. спорта" Борис Иваныч почти не оставил следа - разве что велел все заголовки подчеркивать шестью волнистыми линиями, так называемым ассюре. Выглядело это идиотично и сжирало массу газетной площади, но хозяин - барин, все вынуждены были подчиниться.

Композитор, как мог, пытался завоевать у журналистов авторитет, заигрывал с редакцией, но привело это лишь к тому, что у него появились любимчики и стукачи. Народ ответил партизанской войной.

Один ответственный сотрудник (по ряду причин не стану называть его фамилию) вел себя совсем вызывающе. И вот однажды он пришел в редакцию, открыл ключом дверь своего кабинета, а у него на столе, извините, куча. Ну, конечно, скандал. Провели следствие, допросили уборщицу, но та и сама была в шоке: когда ранним утром прибирала в кабинете, ничего подозрительного, и уж тем более кучи, не заметила.

На следующее утро - опять куча! Уборщице велели приходить на час раньше. Безуспешно - куча! Сменили замок - куча! Ночью у кабинета поставили дежурного, хорошо еще - без ружья. Куча! Так продолжалось, наверное, недели полторы, ответственный сотрудник совсем голову повесил, но тут все закончилось, будто и не было. В редакции шутили, что у загадочного народного мстителя случился запор.

Последовали репрессии, началась борьба за повышение дисциплины: у входа в редакцию с девяти утра дежурили кадровики, проверяя, кто опоздал, плюс к этому каждый отдел сдавал рапортички, где отмечали, кто из сотрудников отлучался в течение дня и зачем. Заодно (так и хочется сказать - до кучи) повыгоняли всех ветеранов.

Трудился в газете Алексей Леонтьев. В футболе - человек знаменитый: в сороковые годы он был вратарем "Спартака". В те дни, о которых я рассказываю, возраст у него уже был пенсионный, хотя, безусловно, не такой, чтобы немедленно указывать человеку на дверь. Но Мокроусов уперся: на пенсию, как и остальных.

Он вызвал к себе Леонтьева и сказал:

- Пора, Алексей Иванович! Пишите заявление.

- Но почему? - воскликнул тот. - Чем я провинился?

- В своих материалах вы делаете много ошибок! - заявил Мокроусов. Скорее всего, это было первое, что пришло ему в голову.

Леонтьев сразу же, в "предбаннике", покорно написал заявление. Отдал секретарше, та отнесла главному. Который уже через мгновение выскочил из кабинета, восторженно размахивая Леонтьевской бумагой.

- Вы посмотрите! Он написал - "Уважаемый товарищ Белоусов!" Увольнять! Увольнять!

В общем, редакционная жизнь стала напоминать концлагерь пополам с дурдомом. Дурдома, пожалуй, было даже больше.

…Дело было 31 декабря (тогда газеты выходили в Новый год). Естественно, большая часть материалов была готова заранее, и журналисты, свободные от забот, предавались предпраздничным радостям. Ходили из отдела в отдел, выпивали.

Было уже два часа дня, когда Композитор велел собрать редколлегию. Дополнительно вызвали троих - Володю Кучмия, Мишку Дмитриева и меня.

Собрались. Главный редактор, который в этой компании был, скорее всего, единственным трезвым, занял место во главе длинного стола, смотрел сурово. Перед ним лежали две готовые полосы, вторая и третья. Разворот. Интервью с героями года, пожелания известных людей.

- Я прочитал материалы, - строго сказал Композитор. - Халтура. Читателям 1 января нужна сказка, волшебство. А что у вас?

- Что? - выдохнула редколлегия. Но ответа не дождалась.

- Я не случайно попросил прийти сюда Кучмия, Дмитриева и Гескина, - продолжил Композитор. - Они пишут бойко, быстро. Вот пусть и напишут, как у костра в зимнем лесу собрались Весна, Лето, Зима и Осень, чтобы обсудить итоги спортивного года.

Сердобольные коллеги обеспечили нас запасом водки, хлеба и колбасы, и мы заперлись в одном из кабинетов. Один сел за пишущую машинку и натюкал абзац - от имени Весны. Второй в это время налил рюмку, третий приготовил бутербродик. Первый поставил точку, встал из-за стола, выпил и закусил. За машинку сел второй, чтобы написать еще один абзац, третий налил, первый сделал бутерброд, второй выпил. И так по кругу. Постепенно от Весны перешли к Лету, потом к Осени. Часа через четыре новогодняя бредня - размером в разворот! - была готова. Мокроусов прочитал и возрадовался.

- Молодцы! - сказал он. - Спасли газету. Спасибо, ребята! Теперь и выпить можно.

И он полез в холодильник.