Календарь Гескина. 60 лет кричалке «Мо-лод-цы!»
Остальные

Календарь Гескина. 60 лет кричалке «Мо-лод-цы!»

В этой рубрике Владимир Гескин будет рассказывать о событиях, героях и любопытных фактах, которыми запомнилась очередная неделя в истории мирового спорта


26 января 1956 года в Кортина д'Ампеццо открылись VII зимние Олимпийские игры, в которых впервые участвовали советские спортсмены.

Согласитесь, что дата весомая, можно и отметить. Собрать друзей, интересующихся историей спорта, и поднять рюмку (или несколько) за тех, кто в синих шерстяных полупальто и модных пыжиковых шапках когда-то маршировал по стадиону в крохотном итальянском городке (там и сегодня всего 6 тысяч жителей) вслед за знаменосцем - знаменитым конькобежцем Олегом Гончаренко.

Главное, не забыть собраться той же кампанией и 27-го. Потому что в этот день исполняется 60 лет первой советской золотой медали на зимних Играх. Ее завоевала великая лыжница Любовь Баранова (Козырева) в гонке на 10 км.

И не забудьте, что еще день спустя, 28 января 1956 года, пришел черед первой олимпийской победы наших мужчин. Повторив собственный мировой рекорд на дистанции 500 м, золото завоевал невероятный конькобежец Евгений Гришин. До этого мировых рекордов на Белых Олимпиадах никто никогда не бил и не повторял. Так что это - тоже впервые. Причем каток был обустроен на плавающей льдине. Окажетесь в Кортине - съездите на озеро Мизурина, как раз там все и происходило.

Вообще-то и трех дней достаточно, чтобы посадить печень. Но если вы настоящие поклонники спорта, боюсь, придется пожертвовать здоровьем: из Кортины-1956 советские олимпийцы увезли 7 золотых, 3 серебряных и 6 бронзовых медалей, при том что было разыграно всего-то 24 комплекта наград (в Сочи-2014, для сравнения, разыграли 98).

Последняя из семи наших побед была добыта 4 февраля в новеньком дворце спорта на 12 тысяч мест, когда сборная СССР по хоккею в решающем матче обыграла канадцев - 2:0. Плюс надежнейший Николай Сологубов был признан лучшим защитником турнира. Ну, за это, сами понимаете, не выпить уже просто нельзя. Свинство будет, если не накатить.

***
Еще несколько важных фактов об Играх-1956. 32 страны-участницы. 821 спортсмен (687 мужчин). 8 видов спорта - лыжные гонки, коньки (только мужчины!), горные лыжи, прыжки с трамплина, лыжное двоеборье, фигурное катание, бобслей, хоккей. Ни тебе биатлона, ни сноуборда, ни санок, ни шорт-трека.

В нашей делегации, по разным источникам, было то ли 53 спортсмена, то ли 55. Получается, минимум половина из них вернулась домой с олимпийскими наградами. Но во время церемонии закрытия ни один не нацепил себе медаль на шею. Знаете, почему? Да потому что в те времена медали были без ленточек. Их вручали в коробке.

Советские спортсмены выступали лишь в половине видов программы - в лыжах, коньках, в горных лыжах (Евгения Сидорова взяла бронзу в слаломе) и в хоккее. В остальных шансов не было (не правда ли, удивительно слышать такое применительно к фигурному катанию), и никого на Игры не послали. Что же касается бобслея, то его у нас не было как класса. Буржуазный предрассудок!

***
В тысячестраничной книге самого известного историка олимпизма англичанина Дэвида Миллера Играм в Кортина д'Ампеццо посвящена отдельная главка. Но про наших там - куцый абзац. Речь в основном - об австрийце Тони Зайлере, который взял в горных лыжах все три золота - в слаломе (опередил второго призера на 4 секунды), слаломе-гиганте (на 6,2) и скоростном спуске (на 5,5), а потом оставил себе лишь одну медаль, подарив две другие папе и маме. Хороший сын.

Миллер, конечно, голова, но в данном случае с этой головой, мне кажется, что-то не так. Потому что главным событием тех Игр был все-таки не зайлеровский триумф, а появление на зимнем олимпийском небосклоне команды СССР, что кардинально, на многие десятилетия изменило общую расстановку сил.

Лично для меня важно и другое. Зайлер, кто станет спорить, был чрезвычайно талантливым горнолыжником, даже гением, но всю его жизнь до Белой Олимпиады-56 можно уместить в три слова - родился, тренировался, выигрывал. Тогда как у каждого из наших чемпионов Кортины за плечами были Война и Судьба.

Любовь Баранова (Козырева) девчонкой провела в осажденном Ленинграде все девятьсот дней, но никогда не делилась с журналистами воспоминаниями о пережитом. Слишком оно было страшным.

Евгений Гришин в 1942-м, когда ему было 10 лет, попал в родной Туле под бомбежку, был тяжело ранен, мог и, вероятно, должен был умереть, но его спас хирург военного госпиталя, который извлек двенадцать осколков.
Николай Сологубов был на фронте разведчиком. Был ранен, вылечился, опять был ранен, вновь вылечился. Был ранен в третий раз - тяжело: рядом с ним разорвалась мина. После чего перенес четыре сложнейшие операции.

Почти у каждого из тех, кто защищал честь страны на Играх-56, была своя невероятная история. По большей части, ныне нами - страной - забытая. Правы ли мы?

***
Резонный вопрос: а почему наши "зимники" дебютировали на Играх лишь в 1956 году? Что помешало им сделать это четырьмя годами ранее, в 1952-м, когда Советский Союз впервые принял участие в летней Олимпиаде - в Хельсинки?

Вот вам еще одна невероятная история - достаточно известная, но, увы, в крайне узких кругах.

В 1948 году наши конькобежцы готовились принять участие в первом для себя чемпионате Европы, который должен был состояться в Финляндии. С женщинами проблем не было, они показывали прекрасные результаты, а вот мужчины вызывали у председателя комитета по делам физкультуры и спорта Николая Романова большие сомнения. И в конце концов он решил их поездку в Финляндию отменить.

Спортивных министров у нас было принято хаять при любой власти, но не спешите обвинять Николая Николаевича в бюрократическом произволе. Интересно, как на месте Романова поступили бы вы? В качестве подсказки - цитата из его же книги, написанной, понятно, много позже: "Для получения разрешения на поездку на международные соревнования я должен был направлять на имя И.В. Сталина специальную записку, в которой давалась гарантия победы...»

Такой гарантии Николай Николаевич дать не мог. Поездку зарубил. В ответ на это обиженные конькобежцы написали коллективное письмо в ЦК партии и Совет Министров: мол, тов. Романов "объявил нам, что мы не поедем на соревнования за границу, так как мы еще слабы и нам-де нужно вырасти на голову выше зарубежных конькобежцев... Не робостью ли и близорукостью объясняется позиция руководства Всесоюзного комитета в этом вопросе?"

На защиту спортсменов поднялся знаменитый Климент Ворошилов, курировавший в Совмине спорт. Аргументы Романова были отвергнуты, конькобежцы выступили на европейском первенстве, и никого из них не оказалось в первой десятке по сумме многоборья. После чего…

Трудно поверить, но после этого вопрос был вынесен на заседание Политбюро! Сталин в пух и прах разнес Ворошилова, о конькобежцах коротко заметил: «За границу никто из них больше не поедет, пока не научатся кататься на коньках и не побьют все мировые рекорды…» и назначил нового председателя спорткомитета - заместителя министра внутренних дел Аркадия Аполлонова. Который, среди прочего, был знаменит тем, что сразу после войны руководил депортацией немецкого населения из Восточной Пруссии. Достойный товарищ.

Нового председателя Сталин назначил, но по какой-то своей прихоти старого не снял. Сняли лишь табличку с романовского кабинета, а сам он каждый день в этот кабинет приходил и сидел там в одиночестве и тишине, ожидая своей участи. Так прошло, не поверите, три года. А потом, в 1951-м, табличку "Председатель комитета…" прикрутили обратно, благодаря чему Николай Николаевич принял самое активное участие в процедуре вступления СССР в МОК.

Поначалу планировалось, что в 1952 году советские спортсмены поедут как на летние Игры, так и на зимние. Любовь Баранова (Козырева) рассказывала, что им уже и олимпийскую форму выдали. Но вновь понадобились гарантии. И советский дебют на Белых Олимпиадах был отодвинут на четыре года. А за это время и Сталин умер, так что всем стало полегче. Романову в том числе.

Кстати, именно он возглавлял в Кортине советскую делегацию.

***
Последним нашим золотом, как уже было сказано, оказалось хоккейное. В интернете я нашел репортаж о финальном матче против Канады, опубликованный тогда же в "Нью-Йорк Таймс". Хоккея там мало - сплошные восторги. В первую очередь, естественно, по адресу наших хоккеистов. Но, интересно, ни один игрок персонально, по имени, не упомянут. Думаю, это не потому, что все они были для американского репортера на одно лицо. Так бывает, когда все сыграли блестяще, и отметить одного или двух - нечестно по отношению к остальным.
Я мог бы поступить так же, но о двоих все-таки напишу.

Вообще-то канадцы в тот вечер перебросали сборную СССР 23-9, и временами, особенно в первом периоде, казалось, что нашим не устоять. Однако вратарь Николай Пучков стоял, как скала, и пробить его так и не удалось.
После этого матча Пучкову - первому из европейцев! - поступило предложение из-за океана: клуб АХЛ "Кливленд Бэронз" был готов выложить 20 тысяч долларов за два года. По тем временам - очень большие деньги.

Нельзя не сказать и о капитане нашей сборной - несгибаемом, фантастическом Всеволоде Боброве, который осенью того же 1956-го получит еще одно олимпийское золото - футбольного турнира в Мельбурне. И вновь будет капитаном. Больше такое уж точно не произойдет никогда.

Но не будем забегать вперед. Мельбурн - впереди, а пока мы радуемся победе советских хоккеистов в Кортина д'Ампеццо, и с трибуны, где сидят советские лыжники и хоккеисты, а также члены нашей "группы поддержки", несется знакомый всем клич "Мо-лод-цы!"

Знакомый? Всем? Как бы не так! Этот клич только что придумал присутствующий на 12-тысячной арене писатель Лев Кассиль. В самую точку попал!

Вот вам еще один 60-летний юбилей. Будем кричать и дальше!