Бокс

20 марта 2016, 11:41

Сергей Ковалев: «Хочу заработать денег для семьи Симакова»

Самый титулованный российский боксер дал откровенное интервью обозревателю "Спортфакта" Александру Беленькому

Сергей Ковалев. Фото: facebook.com/thekrusher

Сергей Ковалев. Фото: facebook.com/thekrusher

Обозреватель “Спортфакта” Александр Беленький встретился в аэропорту «Шереметьево» с самым титулованным российским боксером, чемпионом мира по версиям WBA (super), IBF и WBO в категории до 79,4 кг Сергеем Ковалевым, который через Москву летел из Америки в родной Челябинск. Разговор, который начался с самых обычных вопросов о предстоящих боях и соперниках, в конце концов, свернул на трагическую тему, и это было инициативой самого Сергея Ковалева.

— Сергей, давайте, прежде всего, уточним вашу программу на этот год. Главное событие – это ожидаемый всеми ваш бой с Андре Уордом, но до него вам ведь предстоят еще поединки.

— Да, телеканал HBO подписал контракт с Уордом, при условии, что он будет драться со мной. Без меня, хоть он и один из лучших боксеров во всех весах, он был им не интересен. По плану у нас бой стоит на 17 ноября, и он будет показываться в Америке по системе pay-per-view (когда телезрители кабельного канала вносят отдельную плату за просмотр поединка в прямом эфире). Еще в конце прошлого года мой менеджер Эгис Климас предложил этот бой, и, когда я узнал про pay-per-view, я, конечно, сразу же согласился. По контракту до нашей встречи в ноябре мы должны провести еще по два боя. Я один уже провел – в январе с Жаном Паскалем, а Уорду еще только предстоит провести свой первый бой с Салливаном Баррерой 26 марта, то есть, в следующие выходные.

А до 29 июня и я, и Уорд должны провести еще по одному бою. Вообще, в HBO говорят, что это впервые в их истории, что у них есть целый год на раскрутку боя. Мы сейчас работаем с Уордом совместно: он присутствует на моих боях, я на его боях. Во всех интервью, в соцсетях мы постоянно поднимаем тему нашего возможного боя. Я говорю «возможного» потому, что он произойдет только в том случае, если каждый из нас выиграет свои два боя до ноября. Если же один из нас где-то «хроманет», тогда нашему поединку с Уордом не быть.

— Ваше мнение о Уорде.

— В 2004 году он стал единственным американским боксером, который выиграл золото на Олимпиаде в Афинах, причем на пути к нему он выбил лидера нашей сборной Евгения Макаренко, что тоже о многом говорит. Я, кстати, только недавно посмотрел этот бой. Уорд не случайно его выиграл. У него уже тогда был потрясающий тайминг (timing – боксерский термин, означающий умение найти момент для нанесения удара).

Кроме того, Уорд умеет очень грамотно выстроить стратегический план на бой. Он скользкий, неудобный и обладает высоким боксерским IQ. А судя по тому, как грамотно и интересно он говорит, и с обычным IQ у него тоже полный порядок. Он умный человек и умеет поставить свой ум на службу себе в ринге. Надо ли говорить, что все это делает его очень опасным соперником?

Я готовлюсь к бою с Уордом не менее серьезно и обстоятельно, чем я готовился к бою с Бернардом Хопкинсом. Любопытно, что у нас с Уордом есть совпадения в карьере. Он был чемпионом по разным версиям, но в весе до 76,2 кг, я тоже – только в весе до 79,4 кг. Правда, при этом он был олимпийским чемпионом, а я по любителям – никто. У нас у обоих был один общий нелегкий соперник – Дарнелл Бун, от которого и он, и я побывали в нокдаунах, но все равно победили, а я провел с Буном еще и второй бой, в котором нокаутировал его во втором раунде.

— Вы уже представляете себе, как будете боксировать против Уорда?

— Нет, я никогда так конкретно не планирую. Разбираюсь по ситуации. У меня все и всегда так. Я не живу по листочку.

— С Уордом разобрались, но у вас ведь до него будет еще один бой. На него есть какие-то кандидатуры?

— Я сам прочитал в новостях, что одним из кандидатов является поляк Анджей Фонфара. Он сам изъявил такое желание. Я передал эту информацию Эгису, своему менеджеру, хотя он, наверняка, получил ее и без меня. Потом пару дней была тишина. Я спросил Эгиса, как там обстоят дела, он ответил, что переслал эту информацию промоутеру Андрею Рябинскому, который, вроде бы, изъявил желание провести этот бой здесь в России. Но я понимаю, что у Рябинского сейчас очень много дел в связи с боем Поветкин-Уайлдер, который намечен на 21 мая, так что будем ждать решения.

В свою очередь я очень хочу провести этот бой. Мне нужно выполнить свое обещание, которое я дал родителям Романа Симакова. (После боя с Сергеем Ковалевым 5 декабря 2011 года боксер Роман Симаков скончался). Я когда-то сказал, что с первого своего гонорара я выделю сумму его семье. Но мой первый гонорар был всего 5 тысяч долларов. Это был просмотровый бой с Дарнеллом Буном, который мне сделала Кэти Дува (известный американский промоутер) перед тем, как подписать контракт со мной. Ну, отдал бы я им тогда пять тысяч долларов. Это что, такая великая помощь?

При этом у меня у самого не осталось бы денег на существование, и мне пришлось бы жить полностью за счет Эгиса. Я и так тогда в Америке будь здоров как жил, еле концы с концами сводил. Я даже попался на краже в магазине. Мне безумно стыдно за это, но это было.

— Вы уверены, что хотите, чтобы это было опубликовано?

— А почему нет? Ведь это правда. И только я несу за это полную ответственность. Да, воровал какую-то мелочь, хлеб, паштет… А потом попался на своем любимом кокосовом печенье. Там коробки с ним были наполовину пустые, ну, упаковка такая. Вот я и сделал из двух одну. Полную взял, а почти пустую оставил. Видимо, отследили меня. Я уже оплатил все, а тут ко мне охранник обращается: «Молодой человек, вернитесь!» И предъявляют мне ту пустую коробку. Ну, не совсем пустую, штук десять там осталось. Забрали они у меня все документы, все данные взяли и отпустили. Никаких серьезных последствий у этой истории не было. По-человечески отнеслись. Они стоили, эти печеньки, пять долларов. Я им объяснил, что у меня реально денег не хватило. То есть, хватило только на самые необходимые продукты, а вот на сладкое – уже нет.

В общем, у меня тогда не было реальной возможности серьезно помочь семье Симакова. Даже если бы я отдал эти пять тысяч – это была бы просто пыль в глаза. Как будто я просто отделался вместо того, чтобы помочь.

А вот теперь, проведя бой в России, я смогу действительно им как-то помочь, если им вообще можно помочь. Понимаете, мне нелегко с этим жить. Наверное, они считают меня убийцей, но я ведь не специально это сделал. Мы были в одинаковых условиях. Никакого железа в перчатки я не клал, как кто-то из них говорит. Это невозможно, да и не тот я человек, чтобы такой грязью заниматься. Но я их понимаю. Они потеряли самое дорогое, что у них в жизни было, своего ребенка, своего сына, и винят в этом меня. Видимо, у Романа уже как-то расшатано здоровье было.

Говорят, когда он работал спарринг-партнером у Артура Абрахама и, кажется, еще у Роберта Штиглица, он пропускал много ударов, все это могло потом сказаться. В общем, у него сформировалась какая-то предрасположенность к вот такому вот финалу. Я бы очень хотел лично встретиться с родителями Романа Симакова и передать им то, что хочу передать. Лично, не прячась, а смотря им в глаза. Для меня это важно. Вернуть сына я им не могу, но что-то сделать должен.